Книга Бёрлингтон-сквер, 23, страница 185 – Дженни Кир

— Подумать только: ты все еще здесь, – продолжил он. – А я в Лондоне случайно, проездом на север. Даже представить себе не мог, что ты по-прежнему живешь неподалеку. Какая удача, что мы столкнулись.

Воистину – удача. Отправь Агнес Гилберта на почту, Джеймс прошел бы в каких-нибудь трехстах ярдах от ее дома, а она бы никогда об этом даже и не узнала.

— Я стала на несколько фунтов тяжелее и на несколько десятков лет старше, но с тех пор, как ты уехал, больше ничего не изменилось, – сказала она с улыбкой, показывая, что не добивается сочувствия, а лишь констатирует факт.

— В округлостях нет ничего плохого, моя дорогая, – ответил он.

Они стояли друг против друга несколько долгих мгновений, и каждый искал в лице собеседника знакомые черты и отмечал, что именно изменилось. Агнес казалось, будто она видела Джеймса только вчера, и все эти годы тоски и разочарования грозили захлестнуть ее с новой силой.

— Полагаю, твоего отца уже нет в живых? – осведомился он.

Агнес кивнула:

— Папа умер в том же году, что и королева Виктория.

— Боже, ты, должно быть, весьма самоотверженно ухаживала за ним, раз он протянул так долго.

— А иначе я и не умею. – Она попыталась сглотнуть, но во рту пересохло, а сердце гулко колотилось в груди. – Как поживает твоя жена Рут? Она вместе с тобой в Лондоне? Я и не знала, что ты вернулся из Индии. Иногда спрашивала у зятя, мужа Дафны, не слышал ли он о тебе. Ох, опять я тараторю. Вечно я слишком много говорю…

— Да уж, насколько помню, ты никогда не страдала от недостатка слов. – В его глазах блеснул знакомый озорной огонек. – Я вернулся на родину, чтобы быть ближе к сыновьям, Дэвиду и Майклу. Но два года назад мы неожиданно потеряли Рут.

— Мне очень жаль. Терять близких всегда тяжело. – Сколько смыслов можно вложить в столь короткую фразу.

— Рут была хорошей женой, но не любовью всей моей жизни. Лишь одна женщина сумела по-настоящему завладеть моим сердцем, и я так надеялся сделать ее своей супругой, хотя вселенная и распорядилась иначе.

В этот раз ни один из них не осмелился поднять взгляд на другого.

— Прости меня, Джеймс. Ты когда-нибудь сможешь простить?

— Мы оба сделали свой выбор. Я виноват не меньше тебя, поскольку поставил карьеру превыше всего. Но ведь сказано: «Не вечно гневается Он, потому что любит миловать»^[25]. Тесть часто цитировал мне Священное Писание.

Повисла пауза. Джеймс уставился на свои ботинки, а Агнес прикусила нижнюю губу.

— Ты никак собралась на почту? – Он кивнул на письмо в ее руке. – Можно, я провожу тебя?

Агнес ощутила какое-то странное, необъяснимое волнение, крепко сжала письмо и склонила голову.

— Нет, – ответила она.

— Прости. – Джеймс моментально сник. – Не следовало мне… Я тебе мешаю.

— Ничего подобного, – торопливо возразила Агнес. – Я вовсе не это имела в виду. Просто я не собираюсь на почту…

— А как же письмо, дорогая леди?

— Это знак свыше. Встреча с тобой и слова о милосердии Господнем, которые ты процитировал, подсказывают мне, что я собиралась поступить неправильно. Я чувствую это сердцем.

Подобные объяснения только сбили его с толку.

— Понимаю, ты замужем. Если я провожу тебя, это будет выглядеть неприлично, – ошибочно заключил Джеймс.

— А вот и не угадал. Прости, я говорю загадками. Пожалуйста, ты можешь проводить меня, если хочешь. Ошибкой с моей стороны было бы отправить это письмо. Мне нужно написать другое. Видишь ли, я сдаю комнаты и сейчас, похоже, выбрала не того постояльца. Сам он ни в чем не виноват, но есть одна молодая женщина, которая нуждается куда больше него. Правда, я не знаю толком ее истории, но уверена, что смогу помочь бедняжке. Мистер Томпсон и моя бойкая племянница и сами вполне справятся, а я должна проявить милосердие к Мерси.