Книга Бёрлингтон-сквер, 23, страница 184 – Дженни Кир

Третий альбом, снова из красной кожи, был заполнен вырезками из журналов и газет: загородные коттеджи, фотографии счастливых невест и открытки с видами зарубежных стран, которые Агнес мечтала посетить. Но, поскольку здоровье отца вдруг стало стремительно ухудшаться, воплотиться в жизнь ее грезам было, увы, не суждено.

Визитная карточка мистера Джеймса Гаррисона Ханта занимала отдельную страницу – настолько она была дорога для Агнес. Как и ее первая и единственная валентинка: ажурная бумажная карточка, украшенная тиснеными цветами. Внутри он написал всего два слова: «Навеки твой». Печальная правда заключалась в том, что их роман закончился, почти не начавшись. Однако роман все же был. Любовь всей ее жизни…

Последние страницы так и остались пустыми, хотя после отъезда Джеймса они с Агнес переписывались еще несколько лет. Как всегда, мисс Хамфрис крепко прижала пухлые альбомы к груди, прежде чем вернуть их обратно в буфет – до следующего раза, когда ей захочется вспомнить начало жизни, которая пошла не так, как она ожидала. Словно бы, заново пролистав ее с первой страницы, она могла изменить конец.

Однако этого, разумеется, не случалось, и Агнес все чаще задумывалась, сможет ли она когда-нибудь заставить себя заполнить оставшиеся страницы.

* * *

Агнес обмакнула перо в оловянную чернильницу и начала составлять письмо мистеру Томпсону. Предлагая ему комнаты на Бёрлингтон-сквер, она ощущала непривычную гордость за то, что приняла решение, руководствуясь логикой, а не чувствами.

В тот момент, когда пожилая дама запечатала конверт и приложила марку к хрустальному валику увлажнителя, она услышала, как Гилберт спускается по лестнице. Однако, дойдя до нижней ступени, фотограф вдруг выругался и вернулся наверх. Наверное, что-то забыл.

Мисс Хамфрис посмотрела в окно на деревья, вздохнула и потерла колени. Она как раз собиралась попросить постояльца отнести письмо на почту, но лето было в разгаре, а день выдался просто чудесный, так что, рассудила домовладелица, прогуляться ей, пожалуй, не помешает. Поднявшись на ноги, она вышла в коридор и взяла зеленую соломенную шляпу с опущенными полями, которую недавно подарила Дафна. Взгляд Агнес, как всегда, зацепился за цилиндр, и сердце болезненно екнуло. Проверив, при ней ли ключ, она вышла на яркий свет, подняла лицо к солнцу и улыбнулась.

Агнес прошла вдоль черной ограды до конца улицы и свернула направо. Убедившись, что по дороге не мчится один из автомобилей, которые в последние годы буквально заполонили Лондон, она перешла на другую сторону и увидела впереди ярко-красный почтовый ящик. Погруженная в собственные переживания: тревогу за тихую молодую вдову, размышления о скандале с племянницей и заботы, что испечь к чаю Гилберту и мистеру Горски, – она вдруг услышала за спиной оклик:

— Неужели это Агнес Хамфрис? Глазам своим не верю!

Ее сердце замерло, так же, как и ноги. Агнес словно бы перенеслась на тридцать восемь лет назад, в тот день, когда взволнованный молодой мужчина умолял ее выйти за него замуж и уверял, что она для него значит больше, нежели целый мир. Она медленно повернулась и увидела те же самые сияющие глаза и нелепые уши, хотя время смягчило черты Джеймса, а долгие годы, проведенные под жгучим солнцем, оставили след на его коже.