Книга Бёрлингтон-сквер, 23, страница 146 – Дженни Кир

Он прислонился к стене и пытался прикурить, прикрывая рукой дрожащий огонек спички.

— Я недолюбливаю этого типа, но посчитал, что его следует известить. Думал, может, он утешит жену.

— Не утешил. Но это, разумеется, не ваша вина.

— Николас не понимает, что такое смерть, и особенно – как пагубно гибель ребенка сказывается на матери. Представьте: вы носите в себе новую жизнь, отвечаете за появление малыша на свет – и вдруг у вас это чудо жестоко отнимают. Когда ребенок переживает родителей, это в порядке вещей, но, если вдруг случается наоборот… Теперь горе будет вечно разъедать Джемайму и никогда ее не покинет.

Вроде бы Гилберт все говорил правильно, но Мерси смущали буклеты, которые она видела утром. Молодая женщина была уверена: спиритизм – это обман, и недоумевала, как фотограф может изображать сочувствие к убитым горем людям, если зарабатывает на их несчастье. Это огорчало Мерси. Хотя времени разобраться в странном соседе у нее было немного, но она почему-то считала Гилберта хорошим человеком: что-то в его глазах при самой первой встрече заставило ее поверить в его честность.

«Вот же дура, – сказала она себе, – мало тебе того, что один раз уже ошиблась».

— Мне такое неведомо, – холодно ответила молодая женщина, стараясь сдержать негодование и не позволить чувствам взять верх. – Ведь Господь не благословил меня детьми.

Гилберт уловил горечь, прозвучавшую в ее голосе. Мерси развернулась на каблуках и вернулась в подвальные комнаты, чтобы хоть немного поддержать подругу в минуты, когда никакие слова не способны облегчить боль, а он остался позади, бормоча ей вслед неловкие извинения.

* * *

— Я не совсем понимаю, чем именно вас задел, но в любом случае прошу прощения, – промолвил Гилберт.

Мерси стояла рядом с ним у лестницы в мансарду. Она наскоро приготовила сэндвичи для джентльменов. Агнес по-прежнему была у Джемаймы, но вдруг спохватилась, что постояльцев нужно накормить. Мерси охотно взялась за дело, желая принести пользу и хоть как-то отвлечься от мрачных переживаний.

— Вот что, давайте уже внесем ясность, – решительно заявила Мерси, набравшись смелости. Ей порядком надоело, что Гилберт каждый раз ускользал наверх, едва лишь она передаст ему еду. Атмосфера заботы действовала на нее благотворно: на Бёрлингтон-сквер она чувствовала себя в безопасности, ощущала более отважной и сильной. – Я не понимаю, почему вы столь упорно уклоняетесь от общения со мной. Я ведь просто пытаюсь быть дружелюбной и уж точно не имею на вас никаких видов. Разве вы не заметили у меня на пальце обручальное кольцо?

И она протянула вперед руку, демонстрируя украшение. Конечно, виды у нее на соседа были, но не конкретные планы, а едва уловимые чувственные фантазии. И Мерси не собиралась им поддаваться. Так что добродетели Гилберта ничто не угрожало.

— Да, но вы ведь вдова. А мисс Хамфрис совсем не стесняется говорить, что вы уже почти десяток лет одна и ваши биологические часы тикают.

Мерси повертела на пальце тусклое золотое кольцо:

— Ну почему все думают, будто знают, что для меня лучше? Мне хорошо и одной. Я уже была замужем, и этого достаточно. Я не вынесу снова душевной боли. Но я люблю людей, и раз уж мы живем под одной крышей, то было бы проще, если бы мы ладили. У меня ведь почти нет друзей.