Книга Бёрлингтон-сквер, 23, страница 143 – Дженни Кир

После призыва Агнес жить полной жизнью у Мерси появилось почти непреодолимое желание творить хотя бы по мелочам, в меру своих скромных сил, добрые дела – словно бы впрок, наперекор всем обидам, к которым ей предстояло вернуться. Нет, свекровь не била ее – до такого варварства дело не дошло, но обращалась с ней как с бесплатной прислугой и работницей на ферме в одном лице. Злобная старуха заставляла невестку расплачиваться за преступление, которого она не совершала. С того самого дня, как Мерси вышла за Роланда, у нее отняли все: она полностью лишилась самостоятельности, даже на своей ферме уже не распоряжалась, да и вообще не чувствовала себя личностью. Проведя девять лет на побегушках у миссис Мейвезер-старшей, Мерси утешалась тем, что здесь, на Бёрлингтон-сквер, к ней будут относиться по-доброму и, возможно, потом, когда она уедет, даже вспомнят пару раз с теплом.

По утрам, перед работой, у нее почти не оставалось времени на то, чтобы пообщаться с мистером Горски, однако, поняв из разговоров с хозяйкой, как несчастен старик, Мерси старалась подольше задерживаться у него по вечерам, когда ей все равно было нечем заняться. Молодая соседка сумела поднять настроение пожилому джентльмену, вдохновив его снова послушать музыку. Агнес призналась, что тот после смерти мистера Блэндфорда больше не ставил пластинок. Однако сейчас он по настоянию Мерси выбрал свою любимую запись Шопена и показал женщине, как обращаться с граммофоном.

Заметив, как пальцы мистера Горски подрагивают в такт музыке, она подумала: «Наверное, ему хочется самому перебирать клавиши цвета слоновой кости, извлекая звуки». Когда мелодия набрала силу, он поднял руки и мягко повел ими из стороны в сторону. Только тогда Мерси увидела в дальнем углу заброшенное, закрытое крышкой и припорошенное пылью пианино и с трудом сдержала слезы: так жалко ей стало бедного старика.

— Вы должны понимать, – объяснил он, когда соната закончилась, – что создать качественную аудиозапись игры на фортепиано очень непросто – это сложнее, чем записать любой другой инструмент в оркестре. Но слушать пластинки все же лучше, чем совсем обходиться без музыки.

— Расскажите мне о себе, – попросила Мерси, снимая иглу с пластинки и останавливая вертушку. – Я целых двадцать семь лет, никуда не выезжая, провела на ферме. Так интересно было бы послушать о яркой, насыщенной жизни, полной событий.

— Увы, все это уже в прошлом, – вздохнул мистер Горски. – Жизнь подходит к финалу, и некому будет оплакать меня. После меня останется только моя музыка.

— Какое восхитительное наследие. А вот после меня не останется совсем ничего, даже детей, – вздохнула она в ответ. – Вы всегда знали, что ваше предназначение – это фортепиано?

Найдя в лице Мерси благодарную слушательницу, старик поведал ей о своем детстве, о том, как он учился музыке, а потом сделал карьеру пианиста, прославился и много ездил по миру.

— Я с юности жил всюду, кроме родины. Но с годами, когда здоровье стало меня подводить, я путешествовал меньше, зарабатывал граммофонными записями, преподаванием, даже сочинил рождественскую песню, которая до сих пор приносит на удивление большой доход.

Он начал напевать, и Мерси сразу узнала мелодию.

— Это вы написали? – изумилась она. – Какой вы талантливый!