Книга В этом поезде каждый – подозреваемый, страница 88 – Бенджамин Стивенсон

— Это слишком долгий пролог для того, кто их так не любит, – заметила Джульетта.

— Ты сразу пошла спать в тот вечер?

Ее губы на секунду беззвучно округлились.

— Так ты ради этого вопроса встал на колено?

— Нет, это вышло случайно. Просто когда ты сказала, что готова на все ради меня…

— Боже мой! – повторила она, но это было совсем другое «Боже мой», чем в первый раз. – Ты меня… допрашиваешь?

— Нет, прости, я всего лишь хотел спросить…

— Мне все равно, о чем ты хотел спросить, мне важно, что ты спросил. Ты проверяешь мое алиби?

— Просто вдруг щелкнуло в голове.

— Щелкнуло.

И это был не вопрос.

Люди за столиками заметили, что я опустился на колено, начали поворачиваться к нам и наблюдать, что там у нас происходит. Издали, откуда не было слышно слов, все выглядело лучше, чем на самом деле, и они сбились во взволнованную кучку. Ветер доносил их шепот, похожий на шум волн, ударяющих о берег.

Ну хорошо, послушайте. Я не горжусь тем, что произойдет дальше. Но я обещал рассказывать вам всю правду, обо всех своих глупостях и так далее, поэтому справился с желанием представить себя в более, скажем так, галантном виде.

— Я ведь на самом деле не подозреваемая? – спросила Джульетта.

— Вообще-то, подозреваемые все.

— И ты?

— Э-э-э… нет.

— Почему?

— Я же рассказчик.

Она хотела всплеснуть руками, но поняла, что все на нас смотрят, и вместо этого прижала дрожащие руки к бокам и выдавила из себя фальшивую улыбку. А потом проговорила сквозь зубы:

— Полная чушь! И ты сам это знаешь. То, что ты пишешь роман, не дает тебе охранную грамоту. Это жизнь. Она не подчиняется правилам детектива. Если будешь порхать везде, словно ты неуязвим, закончится тем, что тебя самого убьют. Ройс тоже пишет роман, гений, и я уверена, в своей книге он не преступник.

— Я просто задаю вопросы. Это очень значимое дело.

— Дело? Дело?! Ты не детектив, Эрн, – покачала она головой. – Я так и знала, что не нужно было ехать.

По щекам ее хлынули слезы, и она вытерла их тыльной стороной ладони. Досадно, что толпа зрителей приняла их за слезы счастья и радостно загудела. Защелкали вспышки камер.

— Ты не хотела ехать? – спросил я, удивленный тем, как это меня задело.

— Не знаю, как тебе объяснить. Ты был сам не свой после тех убийств. Я видела это. Думала, книга, которую ты пишешь, поможет тебе собраться, придаст какой-то смысл тому, что случилось. И ты собрался, благодаря ей. Я решила, что эта поездка добавит тебе уверенности. А ты не нашел даже пяти секунд, чтобы оценить это.

— Оценить что?

— Тебя не приглашали на фестиваль, Эрн. Это меня пригласили.

Мне показалось, что кто-то выключил звезды. Перед глазами все расплылось, потемнело. В памяти вспыхнул разговор с Мейджорс, то, как она посмотрела на меня, когда я поблагодарил ее за приглашение. «Я вас не приглашала».

— Но Мейджорс…

— Пригласила меня. Небольшое quid pro quo^[15] за поддержку, которую она искала. Я ответила «нет», но предложила взамен тебя. Думала, тебе это нужно. Думала, это поможет тебе почувствовать, что тебя ценят. Но в результате сама оказалась эпизодическим персонажем на шоу Эрнеста Каннингема, как второстепенный герой собственной книги. Ты все время повторяешь, что я жду новых приключений, но разве я хоть раз тебе об этом говорила? Может быть, я хотела бы открыть другой отель, хотела бы написать еще одну книгу. Но ты никогда не спрашивал, мы все время говорили о тебе. Я знаю, через что ты прошел, как тяжело тебе было. Но это ведь мой дом тогда сгорел, это я лишилась источника дохода. И все-таки я отдала приглашение тебе. Я не сижу без дела, «ожидая нового приключения», я жду тебя. Но теперь понимаю, что, возможно, это все, чем я могу быть для тебя, – просто частью твоей истории. И это меня пугает, – вздохнула она.