Книга В этом поезде каждый – подозреваемый, страница 20 – Бенджамин Стивенсон

Боюсь, я сейчас нарушу собственные правила. Честная игра в детективе получается только тогда, когда все карты, так сказать, выложены на стол с самого начала, но я не сумел как следует представить каждого участника из-за установленных мной же самим ограничений в десять тысяч слов. Так мы и пропустили кое-что важное.

На мое плечо опустилась чья-то рука.

— Ваша книга хорошо расходится, – произнес мужчина лет шестидесяти, не то чтобы огромного роста, но все же нависающий надо мной, сидящим на хоббитском стульчике.

Это был тот самый человек, который, выйдя из купе, хлопал себя по карманам. Он был в смокинге и кожаных туфлях, рубашке с расстегнутым воротником и ослабленным темно-синим шелковым галстуком. Говорил он с английским акцентом в полной уверенности, что громкость и значимость слов – это одно и то же. И поскольку мужчина не сомневался, что все сказанное им имеет важное значение, говорил он очень громко.

Как я уже заметил, люди говорят, что твоя книга хорошо продается, когда не хотят тебя откровенно хвалить. Это вроде бы и комплимент, но в то же время просто наблюдение. Есть, например, некоторая разница между фразами «вы отлично выглядите сегодня» и «я слышал, что вы фотомодель». Но мне не понравилось, как он это сказал – с ухмылкой, почти насмешливо.

— Очень рад, что она нашла читателя, – скромно отозвался я, решив не отвечать на вызов, и протянул руку. – Простите, мы, кажется, не знакомы?

— Вы ведь тот самый мальчик Симоны, верно?

— Эрнест, – представился я, не желая быть собственностью Симоны.

— Ага, Эрнест. – Он как будто соглашался, чтобы меня звали именно так. Потом оглядел вагон-бар, продолжая ворчливо бормотать; слова вылетали из него одно за другим, словно у него подгорала духовка, выпекающая фразы из мыслей, и он выплевывал их еще сырыми. – Хорошие цифры. Неплохо издано. Ее здесь нет?

Я понял, что он смотрит на голубой шарф, повязанный на спинке свободного стула. И знает, кому этот шарф принадлежит.

— Нет, мы просто хотели его вернуть ей.

— Ну ладно, раз уж я здесь… – начал он, потом остановился и продолжил уже тихо: – Я искал возможность извиниться за наше маленькое… недоразумение.

— Не думаю, чтобы мы встречались, – смущенно отмахнулся я. – Не нужно извинений.

— Я просто хотел сказать, что это невежливо. Но есть вещи, которые мы не можем контролировать, вы согласны? И я так понимаю, что все мы взрослые люди. Верно? А ваша книга – да, она не для всех. С другой стороны, я всегда ему говорил, что нужно больше работать онлайн. Думаю, это только начало.

Я все еще не понимал, за что он извиняется, но это точно был нижний порог извинений, которые я готов принять.

Он чихнул и вытер нос тыльной стороной ладони.

— Аллергия, – произнес мужчина виноватым тоном, и это было больше похоже на извинения, чем все, что он пытался сказать прежде.

— Прошу прощения, но… – я ткнул себя в грудь, – я Эрнест Каннингем, и у меня не такой уж большой список претензий. И если вы не тот парень, который две недели назад въехал задом в мою машину, хотя и ему не стоило отправляться за мной в такую даль, чтобы извиниться, то, думаю, мы в расчете.

Я заметил, что Джульетта увязла в разговоре с Мейджорс, и отчаянно захотел, чтобы она поспешила мне на помощь.

— Ну конечно же, я должен был представиться.