За Аароном и Синтией никакого темного прошлого не числится. Но я не могу
полностью вычеркнуть их из книги. Кто-то же должен был работать в поезде,
верно? Нельзя делать вид, будто их там не было. Если читатель посчитает их
отвлекающим маневром за одно то, что они ничего не сделали для продвижения
сюжета, путь это останется на его совести. Меньше нужно читать книги с
нечестными сюжетными ходами. Я с самого начала сказал, что здесь не будет
«убийцы-дворецкого».
Я также говорил, что в таких книгах, как эта, часто переплетаются два
разных дела. Вероятно, у Энди теперь не будет продыху от деловых звонков,
после того как его похитительница маков оказалась серийным убийцей.
Я разрешил ему рассказать обо всем. И даже самому разбираться со СМИ – и
фестивалями – на этот раз.
Итак, вернемся к эпилогу. Я понимаю, что ты хочешь получить ценный товар –
мое примирение с Джульеттой. Объятия, слезы, преклоненное колено (заметка
для себя: нужно заняться фитнесом). Ясно, что нам с Джульеттой надо
объясниться и я должен попросить прощения. Но с помощью FaceTime можно
сделать не так уж много. Скоро она будет здесь. Это был сущий ад для нее –
сначала выйти из камеры в Алис-Спрингс, потом взять напрокат машину, потому
что она не могла лететь самолетом из-за пожаров в буше, копов и репортеров,
и в итоге дорога займет часов пятнадцать, причем для безопасности лучше
сделать в пути две остановки.
Я пошутил, что она могла бы сесть на поезд. Шутку она не оценила.
Все дело в том, что великого примирения еще не произошло. Знаю, тебе бы
хотелось романтического завершения книги, но я могу рассказать только о том,
что уже случилось, а на данный момент не случилось ничего. Допустим, стало
немного лучше, чем раньше, но это мало о чем говорит.
Разумеется, я знаю, как буду просить прощения. Пока записывал все это, я
о многом успел подумать. В самом начале мне казалось, что это история о
наследии. В конце концов, ради этого писатели и пишут. От тщеславия Ройса до
правды Мейджорс, от принципов Вольфганга до ярости Лизы, до моих мемуаров.
Все ради того, чтобы оставить что-то после себя. Я думал, что это и есть
наследие – твое имя на чем-то вещественном.
Но наследие – это не чернильный штамп. Важно не оставить свои отпечатки,
важно, чтобы отпечатки остались в тебе. В случае с книгами наследие – это не
то, что ты написал, а то, что получили люди, как они расширили, обогатили и
наполнили светом твои слова своими трактовками, воспоминаниями и
переживаниями. Это страсть, это слезы. Это форумы в Интернете, это
MongrelWrangler22. Это Джульетта, тайком отдавшая мне свое приглашение.
Джаспер Мёрдок понимал, что имя – не самое главное в писательском труде, а
теперь это понял и я. Книга не станет книгой, пока ее не прочтут.
Я говорю об этом, потому что у меня было время обдумать то, что хотела
сказать Джульетта, когда спрашивала, чья это история.
Теперь я знаю ответ.
С наилучшими,
Эрнест
P. S. Помяни черта, и вот уже кто-то стучится в мою дверь. Может быть, ты
все-таки получишь свой эпилог.
Здесь не место для злорадства, но я предупреждала Эрнеста, что эти идиотские
правила доведут его до могилы.
Сколько раз я говорила ему, что реальная жизнь не подчиняется правилам
детективного романа. Но разве он послушает свою подругу? Нет, конечно. И вот вам
подтверждение: рассказ от первого лица не гарантирует, что ты останешься жив.
Нельзя, разумеется, описать собственную смерть, но книга может закончиться
раньше самой истории. Тебя может сбить автобус, пока ты несешь рукопись в
издательство. Или, как случилось с Эрнестом, к тебе в номер ворвется женщина,
упавшая под колеса поезда пять дней назад.
