Книга Коммуналка, страница 15 – Валерий Шарапов

— Вы, Сима, дура набитая, — почти прошипел он, вставая с подоконника. — И духи у вас воняют.

Он круто развернулся и, шаркая, быстро ушел по коридору в свою комнату.

За столом снова повисла тишина.

— Ишь, петушок, — миролюбиво, словно ничего не произошло, произнес Никитин, подливая себе в кружку. — Горячая кровь. И чего завелся?

Сима молчала. Она сидела с абсолютно прямой спиной, лицо ее было расслабленным, спокойным и удовлетворенным. Она вдруг как-то неуловимо изменилась, стала женственной, привлекательной и даже красивой.

* * *

Ночью квартира сорок три погрузилась в тяжелый сон, изредка прерываемый то храпом Коркина, то скрипом старых пружин, то звуком сливающейся воды в туалете.

Аркадий долго не мог уснуть. Машенька беспокойно ворочалась, постанывая во сне. Варя не слышала дочь и, обессиленная переездом, спала как убитая.

Никитин тихо встал, накинул на плечи пиджак, взял детскую бутылочку и вышел в коридор. Освещенный лишь тусклым светом единственной лампочки под потолком, он казался длинным, мрачным туннелем. Никитин в стоптанных шлепанцах шел бесшумно, и даже рассохшиеся половицы не скрипели.

Он не стал включать свет на кухне. Фонарный столб во дворе стоял как раз напротив окна, и скудного света хватало, чтобы различить плиту, столы и раковину мойки. Аркадий наполнил бутылочку водой, и уже свернул в коридор, как вдруг увидел в самом конце, почти у входной двери, чей-то силуэт. Никитин мгновенно остановился, слившись с тенью высокого шкафа, и затаил дыхание.

Очень медленно, прижимаясь к стене, по коридору крался Валик. На нем были только брюки и майка. При каждом шаге он высоко поднимал колени и становился на носочки, чем-то напоминая острожную цаплю на болоте. Его голова, обычно гордо поднятая, сейчас была опущена, и выглядел пижон каким-то униженным и безвольным.

Валик подошел к пестрящей фанерными заплатками двери Серафимы. Он постоял секунду, затем поднял лицо кверху, глубоко вздохнул, после чего тихо толкнул незапертую дверь.

Никитин успел заметить, что в комнате Симы царил плотный мрак, но все же хозяйка не спала, и можно было уловить ее насмешливый шепот:

— Пришел, ворюга…

Дверь закрылась совершенно бесшумно. Никитин машинально отпил из бутылочки и, непроизвольно подражая походке Валика, медленно и тихо направился к своей двери.

Раннее утро в коммунальной квартире номер сорок три начиналось не с пения птиц, а с глухого стука ведер на кухне и шипения разгорающихся примусов. Воздух был еще несвежим, тяжелым после ночи.

Набросив на плечи застиранное полотенце, Аркадий неспешно, чуть шаркая домашними шлепанцами, направился по длинному сумеречному коридору к ванной, пока та не стала ареной утренних сражений.

Тишину коридора нарушал только ритмичный, металлический лязг. По продавленному паркету, сосредоточенно прикусив губу, бежал семилетний Петька. Он изо всех сил пытался ровно катить перед собой ржавый, погнутый железный обруч от старой бочки, подгоняя его короткой палкой. Серсо, однако, слушалось плохо. Обруч то и дело заваливался набок, со звоном падал на пол, и мальчишка, тяжело дыша, снова упорно ставил его на ребро.

Никитин остановился, прислонился плечом к стене и какое-то время молча наблюдал за безнадежной борьбой ребенка с непокорным железом. Может быть, вспомнил свое детство. Или просто любил детей за их непосредственность и умение радоваться всякой ерунде.