Книга Изощрённые убийства. Щель, страница 28 – Юсси Адлер-Ольсен

Франсуа посмотрел на Стуре, но тот лишь сидел, уставившись в пол. Почему он молчит, почему не защищает его? Неужели между Стуре и этим полицейским что-то есть?

— Вы встали, — продолжал этот брутальный красавчик в кожаной куртке. — Вытащили из кармана Ларса Хвиллинга Хансена его бумажник со своими двадцатью пятью тысячами — так вы вернули деньги и забрали документы, по которым в случае обнаружения тела могли бы установить его личность. Затем вы усадили парализованного Хансена в кресло и связали его собственной одеждой. И наконец, преспокойно ушли, прекрасно зная, что у бедолаги с разбитым затылком и тяжелейшими поражениями от электрошокера нет ни единого шанса выжить под раскаленным колпаком сушуара.

«Господи всемогущий, как же хорошо у него подвешен язык», — подумал Франсуа. Это даже заводило.

Комиссар сурово посмотрел на него. — Ваш план состоял в том, чтобы поймать такси до ближайшей больницы, сделать промывание желудка, а затем за время пасхальных праздников незаметно избавиться от трупа. И если бы не машина, сбившая вас, когда вы внезапно вывалились на дорогу, ваш дьявольский план сработал бы безупречно.

«Ух, как распетушился, до чего же хорош! Но в суде он с этой версией с треском провалится», — подумал Франсуа, живо представив себе всю картину. Он сам на скамье подсудимых, а этот великолепный, породистый самец дает показания за трибуной свидетеля. Готовый сценарий для Голливуда.

Взгляд полицейского стал ледяным. — Вы хоть представляете, какой шок испытала ваша ассистентка Николетт, когда сегодня утром после праздников открыла салон и обнаружила труп Ларса Хвиллинга Хансена с обуглившейся головой и раздувшимся до предела телом? Впрочем, на Николетт вам, очевидно, плевать.

В этот момент в палату вошел постовой полицейский. Комиссар кивнул ему и снова повернулся к Франсуа.

— Ну что ж, Йенс Сёренсен. Мне редко доводится испытывать искреннюю радость от того, что я сейчас сделаю. Но в этот раз я с огромным удовольствием подведу итог всей этой истории: Йенс Сёренсен, сейчас двенадцать часов тридцать две минуты, и вы арестованы.

«Боже мой, веселее, народнее и праздничнее уже некуда», — подумал детектив криминальной полиции Бернд о вчерашнем концерте. Добропорядочные обыватели оторвались по полной. Приличные дамы скакали как мартовские зайцы в синем свете прожекторов, пока их мужья глушили пиво, хмелея от умопомрачительных шпилек и двигающихся в такт икр Кэнди Далфер. Это был джаз, переходящий в фанк, и фанк, переходящий в джаз.

«Зачем нужен Нью-Йорк, если в Люнене всё то же самое?» — всегда говорил он. Дети уже ходили в школу Леошуле, жена работала на пятом этаже ратуши, так что уезжать они никуда не собирались, хоть его работа и находилась в Дортмунде — в пятидесяти минутах езды по автобану, если стоять в пробках.

Он как раз пытался избавиться от похмелья после вчерашнего пшеничного пива, когда зазвонил телефон. Это была дежурная часть в Дортмунде. Он взглянул на будильник: было 06:35, и сообщение в трубке оказалось предельно простым: утреннему дорожному движению придется обойтись без детектива Бернда Шмидта, потому что на этот раз работа ждала его всего в шестистах метрах от дома. В конце Боркер-штрассе. Два пожилых человека с перерезанным горлом.