Книга Изощрённые убийства. Щель, страница 26 – Юсси Адлер-Ольсен

Франсуа наклонился, подобрал прибор и швырнул его через весь зал. Шокер со свистом улетел под стойку администратора.

Собрав последние силы, он вернул спинку кресла в вертикальное положение и затащил тяжелое бесчувственное тело Мишеля на сиденье. Он привязал его точно так же, как был привязан сам, а напоследок вытащил бумажник из его внутреннего кармана.

«Надо выяснить, кто он такой, чтобы сдать его полиции», — подумал он, чувствуя, как силы окончательно покидают его. Из-за двоящегося зрения он едва понимал, где находится. Стены поплыли. Цвета начали смешиваться в сплошное пятно.

«Мне нужен воздух, надо выйти на улицу, иначе я отключусь», — мелькнуло в голове, и он, пошатываясь, поковылял к выходу. Несмотря на полуобморочное состояние, он обернулся у самой двери, чтобы убедиться: его несостоявшийся убийца по-прежнему надежно привязан к креслу под куполом горячего, монотонно жужжащего сушуара.

«Достать телефон, набрать полицию», — было его последней мыслью, когда он кубарем скатился с тротуара прямо на проезжую часть.

Донесшийся до него визг тормозов он еще услышал, но потерял сознание до того, как последовал удар. Снотворное окончательно погрузило его во тьму.

6

— Привет, Франсуа, это я, — услышал он голос откуда-то издалека.

Франсуа слышал чей-то голос словно издалека. Он открыл глаза. Резкий свет потолочных ламп ослепил его, и ему пришлось прищуриться. Лишь постепенно он понял, где находится.

Стуре склонился над его кроватью, глядя на него с непривычной тревогой. Рядом стояла неулыбчивая медсестра и монотонно кивала кому-то в дальнем углу палаты. Всё остальное тонуло в ослепительной белизне.

— Я в больнице? — спросил он.

Стуре кивнул: — Да, ты пролежал здесь пять дней.

— Пять дней?

— Мы всё знаем, Франсуа, — серьезно произнес Стуре.

Франсуа облегченно вздохнул. «Слава богу».

— И, как видишь, мы здесь не одни.

По знаку медсестры вперед выступил мужчина и встал рядом со Стуре. На врача он похож не был: ему явно не помешало бы подстричься, а его кожаная куртка была заношена до дыр, но при этом от него исходило неоспоримое обаяние.

— Меня зовут Гордон Тейлор. Я комиссар полиции из убойного отдела Копенгагена. Вы владелец салона «Франсуа» и ваше настоящее имя Йенс Сёренсен?

При звуках своего настоящего имени он поморщился, но всё же кивнул. Может, ему вообще полагается награда?

— Вас доставили сюда с травмами и убойной дозой снотворного в крови. Если бы не переливание крови во время операции, вы бы вряд ли выжили.

Франсуа покачал головой. Повезло же, ничего не скажешь.

— Вы вообще собирались умирать, Йенс Сёренсен, или передумали в самый последний момент? Не потому ли вы бросились на улицу? Рассчитывали, что на свежем воздухе действие таблеток ослабнет?

Франсуа нахмурился. Что за чушь он несет?

— Мы понимаем, что вы были загнаны в угол и напуганы. И это вполне объяснимо, учитывая объем улик, собранных против вас.

Франсуа решительно ничего не понимал. — Стуре, о чем он говорит?

Он ждал улыбки, ласкового похлопывания по щеке и объяснения этой дурацкой шутки, но Стуре лишь отвернулся. — Ты и меня обвел вокруг пальца, — тихо произнес он.

— Что на самом деле произошло в салоне, Йенс Сёренсен? — продолжил допрос полицейский. — Ларс Хвиллинг Хансен пытался вас шантажировать?