Книга Тебе никто не поверит, страница 17 – Майарана Мистеру

— Мм. Хорошо.

Я забрала у неё пушистое полотенце и критично посмотрела на себя в зеркало. Лицо оставалось бледным, но уже не казалось болезненно-изможденным. Тёмные круги под глазами почти исчезли — юность брала своё, выступая моим главным спасением. Волосы лишь слегка растрепались после сна. Жить определенно можно.

— Что госпожа выберет из нарядов на сегодня? — Деб уже стояла у массивного шкафа, услужливо приоткрыв деревянную створку. — Что-нибудь попроще и поудобнее. Нам не на бал.

Я решительно прошла к окну и широким жестом отдёрнула штору, впуская в комнату серый свет.

— Я сегодня собираюсь поехать в город.

Деб резко повернулась ко мне. На её лбу застыла короткая, искренняя удивлённая морщинка. И её можно было понять: в прошлой жизни я безвылазно сидела дома целыми месяцами. За кованые ворота особняка я выезжала либо в закрытой карете с отцом в храм Истока, либо с Кардиной в салон к какой-нибудь её скучной приятельнице. Отправиться гулять одна, да ещё и в город — никогда.

— В сам город, госпожа?

— На большую ярмарку у северных ворот. Очень хочу развеяться. — Я обернулась и коротко улыбнулась служанке. — И ты поедешь со мной.

— Я?

— Именно ты. Будешь помогать мне нести покупки и смотреть в оба, чтобы меня в толпе случайно не обокрали. Справишься с такой задачей?

— К-конечно, госпожа.

Она всё ещё напряженно держала руку на открытой створке шкафа. Я отчетливо видела, как у неё нервно дёрнулись пальцы, чуть сильнее нужного сжав лакированное дерево. Умная девочка. Быстро соображает, что к чему.

— Тогда доставай серо-голубое шерстяное платье. И мой плотный дорожный плащ с капюшоном — тот, коричневый, с меховой оторочкой. На улице сегодня довольно зябко.

— Сию минуту, госпожа.

Она торопливо двинулась вглубь шкафа, а я снова повернулась лицом к окну. На востоке уже начинало понемногу светлеть. Тонкая розовая полоса рассвета несмело пробивалась над крышами соседних особняков. Утро выдалось пасмурное, хмурое, но главное — сухое. Для прогулки по ярмарке вполне терпимо.

Отец встретил меня в светлой столовой с такой широкой, сияющей улыбкой, словно я не просто обыденно вошла к завтраку, а чудесным образом выздоровела после долгой, смертельной болезни.

— Ты сегодня выглядишь просто замечательно, гораздо лучше обычного.

— Доброе утро, отец. — Я подошла и ласково поцеловала его в висок. От него пахло так же уютно, как и всегда — качественным лавандовым мылом и совсем чуть-чуть терпким трубочным табаком, хотя курить трубку лекарь категорически запретил ему еще в прошлом году. — Я и правда сегодня намного лучше спала.

— Ну вот и славно, хвала Истоку. Садись, садись скорее. Кардина! Посмотри только, наша девочка совсем порозовела.

— Прекрасно вижу, дорогой. — Мачеха уже чинно сидела во главе стола на своём привычном месте. Сегодня она была облачена в строгое платье цвета тёмной вишни, с элегантным, высоким и глухим воротом. Её темные волосы были безупречно уложены в сложную, гладкую низкую косу. — Доброе утро, милая. Как тебе спалось?

— Спасибо, просто чудесно.

Я опустилась на свой стул. Дежурная горничная тут же бесшумно поставила передо мной изящную фарфоровую чашку и налила свежего чаю. Я взяла из корзинки пышную булочку — самую маленькую, щедро присыпанную кардамоном, — и стала медленно, методично намазывать её сливочным маслом.