Книга Тебе никто не поверит, страница 15 – Майарана Мистеру

— Госпожа Лиссандра?

— Да, Деб? Что еще?

— Я… — девушка замялась, мучительно подбирая нужные слова. — Если вам когда-нибудь… если вам вдруг что-нибудь понадобится… любая услуга… вы только скажите мне. Я… я обязательно для вас всё сделаю. Постараюсь, по крайней мере.

И, не дожидаясь моей реакции, она быстро выскользнула за дверь.

Я тут же задвинула за ней тяжелую железную щеколду замка. И долго стояла неподвижно, обессиленно прижавшись горячим лбом к прохладному массиву дерева. А затем медленно, словно из меня разом вытащили поддерживающий позвоночник стержень, сползла по гладкой поверхности вниз и тяжело осела на ковёр у порога. И сидела, крепко обняв руками колени.

В моей голове сейчас было так же оглушительно пусто, как бывает в огромном, опустевшем храме сразу после окончания торжественной службы.

Деб. Мой самый первый успешный шаг. Отлично. Теперь преданная Деб будет безоговорочно на моей стороне. Эта девочка не станет докладывать обо мне Кардине просто потому, что у прозревшей Деб теперь появилась совершенно другая хозяйка. Настоящая хозяйка, которая ценит её человеческую верность гораздо выше куска разбитой глины и которую нельзя безнаказанно вычесть из скудного жалованья.

Это была первая, самая тонкая, но исключительно прочная ниточка в моей новой, смертельно опасной паутине спасения.

Сделав глубокий вдох, я подняла голову. Посмотрела на уютно трепещущий огонь в мраморном камине. На причудливые тени, весело прыгающие по старинной потолочной лепнине и всерьез задумалась — а, собственно говоря, зачем?

Зачем сказочно богатой, обеспеченной Кардине так маниакально тянуть последние жилы со своей бесправной прислуги? Зачем ей вообще нужны все эти бесконечные, мелочные, откровенно садистские штрафы? Эти драконовские вычеты за микроскопическую царапину на фамильном серебре, за невидимое пятнышко на обеденной скатерти, за случайно разбитую вазу, которая, по сути, стоит в разы больше, чем эта несчастная горничная заработает за целый год?

Наш древний дом сказочно богат. Мой слепо любящий отец никогда не скупится на ведение хозяйства и щедро оплачивает абсолютно все счета с огромной лихвой.

Так ради чего ей понадобились эти мелкие, грязные, буквально выжатые из чужого кровавого пота медные монеты?

Озарение ударило мне в голову. Я же прекрасно знала из обрывков будущих тюремных сплетен, куда именно непрерывным потоком утекали эти деньги.

Купальни. Знаменитые «очистительные купальни» в криминальном нижнем квартале столицы, хитро завуалированный под приличное оздоровительное заведение элитный бордель для пресыщенных, скучающих знатных аристократок.

И смазливый, невероятно дорогой раб-купальщик по имени Эрри, на безбедное содержание которого моя безупречная, благочестивая мачеха регулярно и безжалостно спускала абсолютно всё, что только могла тайно наскрести и украсть за спиной у моего ослепленного отца.

Утренняя тишина моей спальни казалась мне идеальной. Я открыла глаза и медленно повернула голову к окну.

Тяжелая портьера была задёрнута неплотно, оставляя узкую серую щель между бархатом и деревянной оконной рамой. Сквозь это стекло было видно, как мокрая ветка клёна неспешно роняет ночные капли. Одна капля срывалась, летела вниз и беззвучно разбивалась о каменный подоконник. Затем собиралась и падала следующая. А между ними повисал долгий, тягучий промежуток времени, в который успевали дважды щёлкнуть старинные часы на каминной полке.