Книга Ее ужасная нечисть, страница 76 – Александра Черчень

— Ладно, предлагаю за это выпить!

Мы чокнулись, я кружкой, а он бутылкой, и парень тотчас подкинул тему для беседы:

— Что тебе больше всего нравилось на полевых практиках? И нравилось ли вообще или ты из тех, кому дорог комфорт?

— Комфорт, конечно дорог, – не стала спорить я. – Но я очень четко разделяю любовь к нему и интересное времяпровождение в походных условиях, где у тебя просто физически не может быть всех благ цивилизации, но ты и не за ними ведь едешь?

— Резонно. Так что?

— Нечисть в естественной среде обитания. Я как-то встретила в лесу вислоуха, и он оказался говорящим! Мы очень интересно пообщались – и ему практика, и я встретила личность, которая вполне сознательно выбрала некоторое подобие отшельничества. Так как с живущими на земле людьми поговорить ему сложно – боятся, а с животными невозможно.

— Да, есть такие аскеты.

— Но вообще у меня не очень большая полевая практика. Наша преподавательница как раз любила те самые блага цивилизации, – с сожалением вздохнула я и уже с гораздо большим воодушевлением добавила: – Но я надеюсь, что в Хармаре я смогу ездить вместе со старшекурсниками!

— Сможешь, – как-то очень уверенно ответил мой собеседник и, поймав вопросительный взгляд, пояснил: – Тут как раз стараются вывозить студентов «в поля», у декана такая принципиальная позиция. Потому что какой же ты иначе специалист?

— Паркетный, – усмехнувшись, повторила я свою же характеристику, которую буквально недавно озвучивала профессору Эйдану.

— Главное – желание, а возможности найдутся, – беспечно отмахнулся парень. – Тем более в Хармарской академии. Вдобавок ходят слухи, что у Хармара вообще и у нашего факультета в частности появятся новые меценаты и получится организовывать для студентов более интересные и, стало быть, дорогие экспедиции в необычные места.

Я с огромным интересом послушала о них.

Мой безымянный пока знакомец рассказывал очень увлекательно. Низкий, мягкий голос вел за собой в мир, который из настоящего мгновения казался нереальной сказкой.

Он говорил о западных пустошах, где до сих пор находят артефакты древней цивилизации, о гиблых топях Иммерзиля, где даже воздух дышит магией, и о северных кряжах и фьордах, где, по слухам, обитают последние ламиры. А еще рассказывал о подземных озерах с невиданными светящимися тварями, о лесах, где деревья помнят древних богов, и о пещерах, где время течет иначе.

Я как зачарованная слушала его и даже себе боялась признаться, что мне не хочется, чтобы эта ночь заканчивалась.

* * *

Рассвет подкрался незаметно, небо над деревьями стало светлее, затем порозовело и зазолотилось. Воздух сделался прозрачным и звенящим, каким бывает только ранним утром, когда ночная прохлада еще не отпустила землю, а первые лучи уже трогают верхушки деревьев. Поляна редела, люди расходились парами и группами, у крайнего костра кто-то уже спал прямо на траве, укрывшись курткой.

— Поздно, – сказала я с некоторым удивлением, осознав, что мы проговорили всю ночь. Я даже не заметила, как пролетело время.

— Или рано. – Мой собеседник пожал плечами и запрокинул голову к светлеющему небу. – Зависит от точки зрения.

Он поднялся, с низким стоном потянулся, разминая затекшие мышцы, и протянул мне руку, помогая встать на ноги. Я отпустила теплую ладонь, вдохнула полной грудью и почувствовала, как где-то внутри шевелится сожаление. Ночь кончилась. И вместе с ней кончилось что-то еще… не названное, но такое трепетное, нежное… я решила, что думать об этом стану завтра.