Книга Ее ужасная нечисть, страница 124 – Александра Черчень

— Я все еще не понимаю, к чему вы ведете.

— К тому, что ты, думаю, и сама понимаешь: учитывая мои отношения с Теодором – образ жизни я веду отнюдь не кристальный, – на удивление откровенно призналась леди Морвенна. – Но я тщательно контролирую свое поведение. Повторюсь – дыма без огня не бывает. Ты можешь сколько угодно развлекаться с красавчиком за закрытыми дверьми, но позволить увидеть что-то двусмысленное – ни в коем случае!

— С чего вы вообще взяли, что оно было?!

— А ты подумай, Айлин. Повспоминай, не было ли у вас с Кайшером Эйданом ситуаций, которые сторонний наблюдатель мог превратно истолковать?

Я уже хотела было возмутиться и воскликнуть «Конечно же, нет!», но осеклась.

— Но… там же…

— Даже не продолжай. Суть в одном – надо или не допускать промахов, или уметь затыкать рты болтунам. Ты не умеешь ни того ни другого, по всей видимости.

Почему-то стало мучительно стыдно, словно я специально где-то провинилась или недостаточно хороша. Почти сразу пришли злость и раздражение.

— Ну уж простите, я девушка незамужняя и следы пока заметать не умею.

— Вот очень хорошая мотивация научиться, не так ли? – цинично улыбнулись мне в ответ. – Но это все лирика, моя дорогая. Перейдем к тому, что я хотела сказать на самом деле.

— Внимательно слушаю.

Она поднялась, подошла к окну и встала ко мне спиной.

— Около недели назад Теодор сказал, что собирается поставить во главе рода Рейнвуд… тебя.

— Меня?! – Я едва не подскочила. – Но я же Тарри!

— Да какая ты Тарри, – пренебрежительно усмехнулась Морвенна, поворачиваясь. – Не забывай, что я присутствовала при твоем первом обороте и прекрасно знаю, что уж кем-кем, а Тарри ты не являешься. Зато ты – дочь Элизы, которая в девичестве была Рейнвуд. Мы уже долгие годы не можем заиметь наследника своей крови… И Теодор настолько далеко зашел в своей одержимости твоей матерью, что не готов отдавать то, что заработал, какому-то чужому ребенку, если есть дочь милой Элизы.

Я сжала кулаки.

— Я вам не верю. У мамы нет ничего с дядей Теодором.

— У нее – возможно. Зато у него очень даже есть. – Она усмехнулась. – Я же не слепая и не дура, Айлин. Хотя для меня до сих пор загадка, как Элиза умудряется лишать мозгов половину мужчин, с которыми имеет дело. Видимо, есть в этой кроличьей беззащитности что-то очень привлекательное…

Тетя снова отвернулась к окну, и из ее голоса вдруг пропала насмешка.

— Знаешь, иногда мне кажется, что вся моя жизнь – это череда компромиссов. С мужем, с обстоятельствами, с самой собой. Я очень хотела родить ребенка, – сказала она тихо. – Даже не потому, что надо продолжить род Рейнвудов. Обязательства о деторождении тяготят ровно лет до тридцати, а потом уже тебе просто хочется малыша… чтобы кто-то тебя любил просто потому, что ты есть. Чтобы было тепло…

Я молчала. Не ожидала такого. Это точно холодная Морвенна Рейнвуд?..

— Теодор не лучший муж, но хороший партнер по жизни, – продолжила она. – Достаточно поддерживающий, если ты не суешь нос в его дела. Но у нас с ним никак не получалось зачать. И когда я уже отчаялась, то предложила усыновить детей. Я даже присмотрела близнецов в одном из приютов, где помогаю деньгами.

— И? – тихо спросила я.

— Он мне запретил. – Она повернулась, и в ее глазах впервые за всю свою жизнь я увидела не холод, а боль. – Тот самый добрый, позитивный, всех поддерживающий Теодор. Он сказал, что во главе Рейнвудов не может встать кто-то чужой крови.