Книга Великая Библиотека, страница 76 – Анастасия Шелест

— Все здесь?

Лео кивает, повернувшись к одноклассникам и всех пересчитав.

— Отлично. – Я подхожу к столу, неловко уперевшись в угол – странная головная боль не желает отпускать. – Я проверила ваши промежуточные тесты. Лео, раздай, пожалуйста.

Пока брат встает из-за парты, я вытаскиваю из сумки стопку листов и опускаю на край стола. К головной боли, тягучей и пульсирующей, добавляется легкая тошнота.

Стоять становится тяжело, и я опускаюсь на стул, придерживаясь за столешницу. Пальцы невольно тянутся к вискам.

— Хочешь, я принесу вазу? – шепчет Лео, наклонившись, чтобы забрать работы.

Точно, цветы. Выпустив букет, я благодарно киваю и провожаю взглядом Лео. Он передает работы Максу – своему другу и заместителю на посту главы класса, – а сам выскальзывает в коридор. Может, не стоило отнимать у Лео время от урока? Да нет, все в порядке, я прекрасно помню его работу. Там ни одной ошибки.

Шелест бумаги ввинчивается в сознание и настойчиво напоминает о чем-то, но я никак не могу ухватиться за маячащее воспоминание. Чудовищный звук.

Надеясь хоть немного заглушить его, я говорю:

— Просмотрите свои работы внимательно, изучите ошибки. Если возникнут какие-то вопросы, мы их сейчас разберем.

Ученики углубляются в чтение, а я открываю ежедневник и всматриваюсь в план занятия. Сегодня нужно разобрать порядок действий при обнаружении книжных артефактов. Вариантов много, схем, которые нужно записать, тоже. Занятие обещает быть насыщенным, а у меня буквы перед глазами плывут. Очень некстати.

Ваза с водой опускается на край стола. Я морщусь от звука, но все-таки благодарно улыбаюсь брату и, пока он возвращается за парту, засовываю цветы в вазу.

Все, пора заканчивать перерыв. Если я просижу еще пару минут, концентрируясь на головной боли, мы точно ничего не успеем. Да и лучше все равно не станет.

Музы, точно. Что я за идиотка такая?

Негодующе фыркнув, я прижимаю пальцы к вискам и концентрирую на кончиках магию. Кожу мгновенно покалывает, и боль испуганно отползает. Вот так гораздо лучше.

Взбодрившись, я поднимаюсь на ноги и уточняю:

— Ну что, есть вопросы?

Кристина – самая младшая, но очень сообразительная девочка с двумя высокими, торчащими хвостиками – моментально вскидывает руку. Странно, у нее в работе все прекрасно, но я все-таки киваю, призывая ее задать вопрос.

— Это не совсем по ошибкам, но связано с одним из вопросов, – чеканит она, подскочив на ноги. – Можно? – Дождавшись еще одного кивка, Кристина деловито задирает подбородок и спрашивает: – Это по поводу максимально допустимого времени пребывания в книге. Почему оно такое странное? Откуда оно вообще взялось?

Одиннадцать часов и тридцать две минуты.

Ответ моментально проносится в сознании. Взгляд цепляется за алые бутоны и соскальзывает к Лео. Брат показательно фыркает, а меня пошатывает. Головная боль пробивается сквозь магический барьер с удвоенной силой.

Пальцы снова прижимаются к вискам, и магия опять разгоняет неприятные ощущения. Какого пегаса? Я, конечно, не обладаю целительскими способностями Марка или Лоры, но уж с головной болью должна справиться.

Вкрадчивое покашливание возвращает меня в кабинет. Пауза явно затянулась, и я спешно облизываю губы, отвечая:

— Если провести в книге больше времени, рассудок может помутиться. Проявления могут быть разными: от неразличения реальности и сюжета до искажения личностных качеств. – Дыхание сбивается от очередного приступа боли, но он тут же стихает, и я продолжаю: – Это правило не просто так написано какими-то занудными умниками от нечего делать. Время вычислено экспериментально, методом проб и ошибок. Как вы понимаете, тех, кто превышал время, участь ждала печальная. Если хотите изучить этот вопрос подробнее, почитайте «Временное смещение» Брауна. Там детально описаны если не все, то многие случаи.