Книга Коннемара, страница 27 – Николя Матье

— Что-то не так?

— Нет-нет, все в порядке.

Но на самом деле в этот миг внутри нее рухнули все столь кропотливо выстроенные баррикады. Дрожащими руками она налила себе бокал вина. Поджав губы, ее кавалер поинтересовался:

— И что на тебя нашло?

Все эти годы Элен стремилась усилить дистанцию между ними – с помощью учебы, престижных дипломов, манер высшего круга. Она уехала из этого города. Чтобы стать этакой суперженщиной. Успешной. Целеустремленной. И вот, сидя в заштатном ресторане, зажатом между кладбищем и парковкой, она вдруг, как дурочка, вспыхнула свечкой при виде Кристофа Маршаля. Двадцать лет стараний коту под хвост.

С этого момента она не могла проглотить ни кусочка, в горле встал ком. Элен вспомнила прошедшую юность: переживания, невыносимые и одновременно как будто легкие. Слезы без причины, подружки, мальчики, каток по субботам и двойные листочки, эти пафосные записки, которые они прямо на уроках писали друг другу, приправляя кучей оскорблений и рисунком члена со спермой.

— Ну что, может, пойдем?

— Что?

— Ты как будто не здесь.

— Просто немного устала.

— Точнее, просто немного задолбалась.

Манюэль говорил теперь таким нахрапистым, злобным тоном, что Элен стало не по себе. Тем временем Кристоф Маршаль вернулся из туалета. Он даже не потрудился сесть обратно за стол: они со спутницей обменялись парой реплик, очевидно, о чем-то договариваясь – в их диалоге чувствовалось болезненность, – а потом не оглянувшись вместе вышли из ресторана. Элен с трудом сдерживалась, чтобы не кинуться следом и только подсматривала через окно, в одну ли машину они сядут.

Через несколько минут, уже на парковке ресторана, Манюэль предпринял последнюю попытку:

— Слушай, все вышло не лучшим образом. Но мы ведь оба знаем, для чего встретились. Мы не должны просто разъехаться по домам.

— А мне кажется, и так все ясно, – отвечала Элен, открывая дверь своей «вольво».

Он не сдержался и ухватил ее за руку.

— Что ты о себе возомнила? Тоже мне, девочка-припевочка.

— Козел, – бросила Элен и была такова.

Десять минут спустя этот самый козлик отправил ей в мессенджер кучу оскорблений, где упоминались «шлюха», «гонор», «презрение» и предлагалось идти на хер. Она заблокировала его везде, даже не снижая при этом скорость, и только позже сбилась с пути. Теперь Элен стояла и курила на обочине, охваченная воспоминаниями более чем двадцатилетней давности. Она загуглила в телефоне это чудесное, почти родное имя, Кристоф Маршаль, но сеть ловила с трудом, и информация о нем по-прежнему таилась в недрах интернета. Она решила ехать восвояси. И если бы обитатели этой захолустной горной деревеньки могли оторваться от телеэкранов, приподняться с кровати – или просто были помоложе, – они бы увидели, как по их единственной улице мчится черный «вольво» на скорости под сотню, за рулем которого сидит женщина с кучей призрачных планов в голове, на нервах, в смятении, вся на взводе, что твой револьвер.

* * *

Вернувшись домой, Элен поднялась по лестнице, ведущей из гаража на первый этаж, босиком, неся свои шпильки в руках. Филипп оставил ей записку на кухне. В конце концов няня не смогла прийти, и он самостоятельно весь вечер занимался девочками. Восклицательный знак в конце предложения символизировал гордость отца, который все-таки справился. Потом шли малоинтересные бытовые подробности, а в конце нежный призыв, он называл Элен «кисулей». Читая записку, она достала из холодильника газированную воду и, сделав несколько жадных глотков, стала подниматься наверх, для удобства задрав узкую юбку до бедер.