Книга Коннемара, страница 190 – Николя Матье

Папаша Мюллер со значением прокашлялся, и гул в зале затих. Были зачитаны сведения о женихе и невесте, потом о свидетелях, потом произнесены клятвы о взаимном уважении и верности, «в печали и в радости». Молодожены также обязались вести совместный быт. Элен, уже фактически не замужем, нашла все это до абсурда старомодным и почти нелепым. Какое право имеет мэр Корнекура или даже государство предписывать людям верность? Со своего второго ряда она обернулась назад, чтобы посмотреть, как реагируют на эти речи другие гости – и не нашла среди них поддержки. Эти люди составляли некое общество, целостность, обладающую безликим спокойствием и тяжеловесным согласием. Она всматривалась в лица, столь схожие и бесконечно разные, и в ней поднималось легкое отвращение. Снаружи гигантский каштан, растущий во дворе соседней школы, шелестел листвой на ветру. Элен почувствовала, как ей на ногу положил руку Кристоф. Наконец все закончилось, и отныне было навсегда.

* * *

До Мудонвилля, деревушки в тридцати кэмэ от Корнекура, где был снят зал для торжества, путь предстоял неблизкий. Грег занялся поиском слишком поздно, а, поскольку как раз был пик сезона, когда влюбленные жаждут пожениться, ничего поближе он не нашел. Добраться туда было можно по единственной узкой и петляющей дороге, ведущей через лесок, потом через деревни, нанизанные, словно четки, и огромные мягко-холмистые лоскуты сельских угодий. Гости ехали друг за другом вереницей в украшенных лентами машинах и сигналили в каждом, самом мелком населенном пункте. Все это до смешного напоминало команду поддержки Тур-де-Франс.

— На обратном пути быть беде, – заметил отец Кристофа, сидящий на месте смертника, на пассажирском.

— Ваша правда, – отозвался Марко. – Куда ни глянь – сплошная пьянь.

— А кто ведет на обратном пути? – спросила Элен.

Трое мужчин переглянулись.

— Предупреждаю, я твердо намерена выпить, – добавила она.

— Я могу, – вызвался Жерар.

— Расслабьтесь, я не буду напиваться, – решил Кристоф.

После чего Марко достал свою флягу и протянул Элен. Та ради прикола согласилась и отпила глоток виски. И сразу почувствовала, как зарумянилось лицо и волосы будто закудрявились от жара. Но, главное, она подняла свой рейтинг в глазах Марко, который тоже глотнул и подмигнул ей.

* * *

Зал для торжеств Марселин-Лансон оказался уродливым кубическим строением на вершине холма с панорамными окнами на долину. Вела туда одна-единственная дорога. Вокруг – запустение. Вот загадка, кому вообще пришло в голову возвести эту махину. На ближайшем поле виднелись палатки, которые заранее установили самые предусмотрительные из гостей. Когда они приехали на место, Жерар Маршаль заметил, что у входа перемещается маленькая белая точка.

— Это что еще такое?

Марко расхохотался.

— Это же коза! – воскликнул он.

— Зачем?

— Для старшего брата Грега. Он единственный из семьи не женат, так что получает в невесты козочку.

Элен не сразу сообразила, в чем соль.

— Вы это серьезно?

— Ну да, подходящая подружка для солдата.

Кристоф быстро взглянул в зеркало дальнего вида, чтобы уловить реакцию Элен. Сам он был не в духе. Мало того, что ему придется следить за поведением отца, так еще и считать свои выпитые рюмки… Но что особенно выбивало из колеи, так это ощущение, что Элен будто держит дистанцию, машинально. Он не знал, что ему сделать, чтобы она почувствовала себя в своей тарелке. С самого утра он успел раз десять спросить ее, все хорошо. Пока она не отрезала: «Не дави на меня». И, вишенка на торте, – она настаивала, чтобы они вернулись той же ночью, чтобы успеть проголосовать назавтра в Нанси. Час от часу не легче.