Книга Коннемара, страница 103 – Николя Матье

— Месье! – крикнула ему дама в кардигане.

Слишком поздно. Отец уже бежал по двору прямиком к навесу. Несколько детей обернулись в удивлении, мол, кто этот мужчина и почему он так быстро бежит. На асфальте виднелись полустертые меловые следы от игры в классики.

— Эй!

Кристоф схватил паршивца за руку и встряхнул со всей силы.

— Отстань от него, ты!

— Но это он ко мне пристает… – начал мальчик.

— Не желаю ничего слушать, – отрезал Кристоф.

Нахаленок в синих кроссовках обмяк, взгляд его затуманился, он явно хотел что-то объяснить, но ведь ему запретили. Тут Кристоф почувствовал, что его ярость угасает. Не так он представлял мучителя своего сына. Перед ним был всего лишь ребенок – розовая кожа, светлые волосы. А россыпь веснушек на носу и вовсе отбивала охоту ругаться.

— Чтобы больше ты и пальцем не трогал Габриэля, – сказал Кристоф. – Иначе я серьезно поговорю с твоими родителями. Понял меня?

Мальчик снова порывается что-то объяснить, но к ним уже спешит воспитательница, а за ней классная руководительница Габриэля. Кристоф отпустил Килиана, который, впрочем, не выглядит особо расстроенным после его этого наскока. Что касается Габриэля, он уже общается с другими детьми, не обращая ни малейшего внимания на эту заварушку.

— Иди играй, Килиан, – говорит воспитательница, вставая между ними, с улыбкой, полной мягкой угрозы.

Тот без лишних вопросов пошел прочь пружинистой походкой, на ходу выбирая, к какой из компаний ребят хотел бы присоединиться. Вообще-то, росточком он был на два-три сантиметра ниже Габриэля.

— Вам нельзя просто так заходить сюда, месье.

Учительница – худощавая молодая женщина в стеганой жилетке и кикерсах. И ее улыбка, и глаза поблескивают холодом.

— Габриэль снова плакал утром, – объясняет Кристоф. – Он больше так не может.

— Да, но вы не имеете права входить на территорию школы. Родителям это запрещено.

— Тот мальчик его затравил. Я вам десять раз говорил об этом.

— Да, Килиан активный ребенок… – соглашается она, все так же спокойно улыбаясь.

— Вы что, издеваетесь?

Прозвенел звонок, и дети исчезли в здании в ту же секунду. Под навесом оставался только класс Габриэля. Учительница терпеливо выслушивала Кристофа. Разумеется, она понимает, что он хочет сказать. Впрочем, у нее большой опыт общения с родителями учеников, и она наизусть знает их пунктики и требования, амбиции, которыми они слишком рано начинают грузить детей, эту навязчивую в последние годы манеру обращаться к ней, как к прислуге – доходило даже до того, что ей пытались объяснить, в чем состоит ее работа. Она имела с этим дело уже давно и больше не расстраивалась из-за покровительственного или назидательного тона, зная, что за всем этим стоит не что иное, как огромная тревога.

— Я снова поговорю с Килианом, – заключила она, когда Кристоф выговорился.

— А с его родителями?

— Они в курсе.

— И что, им плевать?

— Это не так просто.

— Но послушайте, это же происходит у вас на глазах!

Наклонив к нему голову, чтобы говорить потише, она постаралась обрисовать ситуацию. У мальчика, которого он только что тряхнул, нет дурных намерений. Безусловно, у него есть проблемы с поведением, но не стоит винить его в этом так огульно. Слышал ли Кристоф о таком явлении, как расстройство аутического спектра? На самом деле то, что Килиан буквально не отходит от Габриэля, скорее выражение привязанности. Просто он пока еще не понимает, что такое границы.