Книга Будет больно, страница 93 – Ольга Дашкова

Мое сердце замирает, а потом начинает биться с такой силой, что я боюсь потерять сознание. Арнольд? Неужели он действительно здесь, в этом доме?

Во мне бушует ураган противоречивых эмоций – отчаянная радость и столь же отчаянный ужас. Если это действительно он, то что задумал его отец? Зачем весь этот театральный спектакль с семейным ужином, с платьем, с этой зловещей атмосферой последнего суда?

Я слышу приближающиеся шаги в коридоре – твердые, решительные. Двери столовой открываются… и на пороге возникает ОН.

Арнольд.

Одетый во все черное, бледный до синевы, с темными кругами под глазами, осунувшийся, но живой! Он смотрит прямо в глаза своему отцу, а потом его взгляд находит меня, и в этом взгляде такая буря эмоций, что у меня перехватывает дыхание.

Облегчение, нежность, ярость, железная решимость – все смешалось в его невероятных голубых глазах, которые говорят со мной без слов.

— Наконец-то, Арнольд, – голос Александра Генриховича звучит почти дружелюбно, отчего мороз пробегает по коже. – Мы все так долго тебя ждали. Особенно София. Не правда ли, дорогая?

Воздух в комнате сгущается, пропитывается электричеством приближающейся грозы. Я вижу, как напрягаются плечи Арнольда под черной тканью, как сжимаются в кулаки его руки.

Замечаю, как Виктория вжимается в свое кресло, словно пытаясь стать невидимой, исчезнуть. Как Марта смотрит на старшего брата сияющими от радости глазами, в которых мерцает недетское понимание нависшей угрозы.

Арнольд входит в столовую с гордо поднятой головой, закрывает за собой двери и смотрит прямо в глаза своему отцу без тени страха или подобострастия.

— Добрый вечер, отец, – его голос звучит обманчиво спокойно, но я слышу в нем скрытую сталь. – Думаю, пришло время поговорить как взрослые люди. Я больше не буду играть по твоим правилам.

И я понимаю с пронзительной, кристальной ясностью: сегодня все изменится. Навсегда. И не всем суждено увидеть завтрашний рассвет.

Горячие слезы обжигают глаза, когда я смотрю на Арнольда. Я готова на все, чтобы спасти его, защитить, увезти далеко отсюда.

Мой мальчик, мой гордый, несломленный принц вернулся за мной. Как же я его люблю!..

Арни

Воздух в гостиной застыл, сгустился от напряжения. Я чувствую его – тяжелый, давящий на грудь, пропитанный запахом страха и ненависти. Хрустальные люстры отбрасывают безжалостно яркий свет, показывающий все оттенки нашего семейного кошмара.

Отец восседает во главе стола. Александр Генрихович Шульц – безупречен в своем дорогом костюме, с идеально уложенными седеющими волосами и ледяными глазами, пронзающими насквозь.

Я ненавижу эти глаза. Ненавижу то, как они смотрят на меня – словно на непослушную куклу, на испорченный товар. Неудачный генетический эксперимент.

Но я не смотрю на отца. Мой взгляд прикован к Софии.

В темно-синем платье она кажется хрупкой и неземной, как видение из другого мира. Ее взгляд встречается с моим, и в нем я вижу все, что когда-либо хотел найти: веру, надежду, принятие. Любовь. Настоящую. Не ту извращенную пародию, которую мой отец называет любовью.

София. Мое спасение. Мое искупление. В ее глазах я не монстр, не Шульц-младший, не наследник империи, построенной на крови и страхе. В ее глазах я просто Арнольд – мужчина, достойный любви.