Книга Двойной соблазн. Малышка для мажоров, страница 40 – Ольга Дашкова

— Вероника, Вероника, проснись! Двенадцатый час, сколько можно спать?

Любовь Генриховна резко распахнула шторы, яркий свет заполнил комнату, девушка сощурилась, накрылась одеялом с головой. Кажется, в ее теле болела каждая мышца, между ног саднило, Вероника сжала бедра, тихо простонала.

— Что случилось? Ты заболела? Вероника?

— Все хорошо, и нет, я не заболела, просто… Просто легла поздно… читала.

Девушка наконец выбралась из-под одеяла, продолжая прикрываться им по самое горло. Не надо, чтобы тетя видела засосы и синяки, которые оставили Макс и Ник на ее теле.

— Читала, значит, да?

Любовь Генриховна нацепила на нос тонкую оправу очков, внимательно разглядывая племянницу. Глаза опухшие, губы как два пельменя, волосы спутанные, отворачивается.

— Нет, девушка, ты меня не обманешь. Я ведь все знаю.

Сердце Вероники дрогнуло в груди, от испуга закололо кончики пальцев, какая-то необъяснимая паника накрыла с головой. Вот что значит врать, а потом расплачиваться за это такими отвратительными эмоциями и чувством стыда. Нет, Рубцова не привыкла врать, считала, что это низко и подло. Но и секретов у нее не было таких, которые нужно было бы скрывать, которые не должны быть известны кому-то еще. Но это ее секрет, ее личная жизнь, ее выбор быть с мужчинами.

— Что… что ты знаешь?

Вероника облизнула пересохшие губы, посмотрела тете в глаза, ожидая, что та сейчас скажет, что слышала, как она пришла под утро, шлялась неизвестно где. На полу в ванной под толстовкой лежала куртка Максима, и если тетушка ее увидит, вопросов будет много.

— Ты плакала, снова плакала всю ночь. Милая, хватит, не изводи себя, Вера в лучшем мире и больше не страдает.

А вот сейчас стало стыдно еще больше. Вероника за эти дни даже не вспомнила о маме, о которой раньше думала по любому поводу. Слишком много было других, до этого незнакомых эмоций.

— Я постараюсь, спасибо. – Вероника отвернулась, опустив глаза.

— Да что же это такое? Снова никакого покоя от этих соседей.

Любовь Генриховна подошла к окну, Вероника, укутавшись в одеяло, встала рядом. Обе начали разглядывать развернувшееся на соседской лужайке действо, а посмотреть было на что.

Двух молодых людей, одетых только в спортивные трусы, обливали из шланга водой, а те кричали и пытались увернуться, но Зорин был непреклонен и продолжал закалять внуков.

— Дед, а ну, завязывай!

— Дед, хватит! Прекрати!

— Я вам сейчас причиндалы завяжу узлом, если вы не скажете, куда ночью шастали вдвоем!

— Да никуда мы не шастали, господи, дед, да и куда здесь ходить?

Никита и Макс отбивались, как могли, рано утром их пытались разбудить, но парни были умнее – подперли дверь комнаты, сдвинув кровати. После бессонной ночи удалось поспать пару лишних часов, но дед выкурил их дымом, а потом выгнал на лужайку и начал поливать ледяной водой из шланга.

— Да мы тут никого не знаем, все, дед, завязывай! – Максу надоело, он подошел к Николаю Ивановичу и с силой вырвал из его рук шланг, отбросив его в сторону. – Перегибаешь палку, дед, реально.

— Мне отец сказал держать вас в строгости.

— Поздно уже в строгости, нам уже не десять лет.

Максим стер воду с лица и пошел в дом, оставляя после себя мокрые следы. Достал его уже дед, точно с ума сошел со своим воспитанием. Валера из кухни проводил его взглядом, а парень в своей комнате снял шорты, вышел на балкон, начал обтираться полотенцем, поглядывая на окна дома напротив.