Книга Примадонны Ренессанса, страница 82 – Ева Арк

(Франческо Гонзага, не желая ехать на свадьбу по политическим соображениям, в качестве оправдания своего отсутствия выдвинул плохое самочувствие). Дочь папы ответила благодарственным письмом, многозначительно подписавшись: «Лукреция д’Эсте ди Борджиа». Она так и не подружилась с Изабеллой, зато сумела поладить со своим тестем, мужем, братьями Альфонсо и другими родственниками Эсте. Что бы ни думала его дочь, своей невесткой Эрколе был доволен, о чём и написал папе:

— Прошу Ваше Святейшество не волноваться, потому что отныне и навсегда я буду относиться к высокочтимой герцогине как к самому дорогому существу на свете.

В свой черёд, Альфонсо исправно каждую ночь приходил к молодой жене, хотя и сохранил прежнюю привычку днём развлекаться с гуляками и простолюдинками в таверне. На что, впрочем, получил благословение святого отца, как явствует из письма феррарского посла в Риме:

— Папа слышал, что дон Альфонсо развлекается на стороне, однако Его Святейшество утверждает, что тот поступает правильно.

Как только Изабелла оправилась от утомительных свадебных торжеств в Ферраре, она начала строить планы нового путешествия. Герцогиня Урбинская никогда не видела Венецию, что послужило маркизе хорошим предлогом для повторного визита в знаменитый город. На этот раз две принцессы решили сохранить строжайшее инкогнито, чтобы иметь возможность обойтись без утомительных церемоний и полностью посвятить себя осмотру достопримечательностей и собственному развлечению. Итак, однажды мартовским утром они отправились в путь, взяв с собой только двух дам – маркизу ди Котроне и верную Эмилию Пиа, в сопровождении протонотария Сигизмондо Гонзага и двух самых доверенных слуг Изабеллы, её сенешаля Алессандро да Бэссо и секретаря Бенедетто Капилупи. Маркиз сопровождал свою жену и сестру до Сермиды, откуда они доплыли на лодке до устья По и провели ночь в жалкой гостинице в Стеллате. Как обычно, Изабелла подробно рассказывала мужу о своих действиях в письме из Венеции, куда она прибыла с золовкой 14 марта 1502 года и поселилась в доме Никколо Тревизано, который снимал посол герцога Урбинского:

— Мы встретились там с Франческино Тревизано, который сообщил, что в Венеции знают о нашем прибытии и что друзья Вашего Превосходительства в восторге. Мы все трое вверяем себя Вам, и я прошу Вас поцеловать моего мальчика. Завтра я пришлю немного рыбы и устриц. Я благодарю Ваше Превосходительство за то, что Вы позволили мне приехать сюда, и наслаждаюсь Венецией гораздо больше, чем в прошлый раз, и считаю город намного красивее. Герцогиня признаёт, что здесь чудеснее, чем в Риме, и дивится этому зрелищу, и теряется в восхищении.

Однако Изабелла приехала не только полюбоваться Венецией, но и для того, чтобы в очередной раз занять денег у ростовщиков-евреев и выкупить свои драгоценности.

Поскольку дож пригласил маркизу посетить Куэджио, как она делала это раньше, Изабелла послала Капилупи и Бэссо извиниться перед ним и Синьорией за себя и герцогиню и объяснить, что они путешествуют инкогнито, и у них нет одежды, в которой они могли бы появиться перед ними. Тем не менее, дож распорядился, чтобы почётным гостям показали сокровищницу Сан-Марко и Арсенал.

Вернувшись в дом посла, путешественницы обнаружили, что там их уже ждал секретарь Синьории, который сообщил им о предстоящем визите четырёх дворян от имени дожа и Сената: