Онлайн книга «Примадонны Ренессанса»
|
Маркизу сопровождал красавец Джулио, внебрачный сын Эрколе. Из письма Изабеллы мужу известно, что женщины со счастливым видом обнялись, после чего проследовали к Торре-делла-Фосса, где их ждал со своей свитой герцог Феррары. Когда Лукреция спустилась на берег, Эрколе, опередив будущую невестку, приложил её руку к своим губам. Затем все поднялись на большой герцогский буцентавр, который под рёв труб и артиллерийских салютов направился к дому внебрачного брата Эрколе, Альберто д’Эсте, где Лукреции предстояло жить до торжественного въезда в столицу герцогства. В тот день, 2 февраля 1502 года, Феррара заиграла всеми цветами радуги. Лукреция въехала по мосту, перекинутому через По, в ворота Кастель Тедалдо, где её поджидали учёные из университета, чтобы раскинуть над ней балдахин из белого шёлка. Она сидела на великолепном коне, покрытом попоной из золотой парчи, с позолоченной упряжью. Сопровождали её восемь пеших придворных Альфонсо, и это было весьма кстати, ибо через несколько минут лошадь, испугавшись выстрела пушки, сбросила Лукрецию. Придворные помогли ей подняться, и она, смеясь, пересела на мула. Рядом следовал посол Людовика ХII в знак того, что брак совершается с монаршего благословения. Наряд Лукреции, как обычно, описала мужу Изабелла: — Признаться, наше сердце горестно сжалось, когда мы увидели на ней колье из бриллиантов и рубинов, принадлежавшее нашей матушке герцогине Элеоноре! Голову же Лукреции венчала другая семейная реликвия Эсте: диадема с рубинами, бриллиантами и сапфирами, оттенёнными очень крупными жемчужинами. За невестой мулы тащили её приданое. По петлящим улицам мимо воздающих хвалу молодой герцогине горожан процессия приблизилась к соборной площади, где находился палаццо дель Корте, который Эрколе уступил новобрачным. На верхней ступени парадной лестницы Лукрецию встретила Изабелла д’Эсте со своими дамами, которая проводила её в Большой зал, украшенный драгоценным шёлком, золотыми и серебряными шпалерами. Очень скоро новобрачных отвели в брачные покои. Изабелла свидетельствовала: — Альфонсо трижды за ночь проявил супружеский пыл! Во время свадебных торжеств маркиза отвергала все попытки невестки подружиться, стараясь затмить её с помощью своих модных нарядов и утончённых манер. Одна из дам, в желании угодить Изабелле, так переусердствовала, что в письме к Франческо Гонзага изобразила его жену, а не Лукрецию, героиней праздника: — В ночь бала, как только блистательная супруга Ваша появилась в зале, все взгляды следовали за ней, куда бы она ни шла. Её можно было уподобить солнцу, а присутствовавших на бале дам – звёздами! Сама Изабелла приходила в ярость оттого, что Лукреция слишком поздно встаёт и жаловалась мужу: — Так хочется поскорее вернуться, повидать маленького сына, выбраться из этого постылого места. Ваше Сиятельство не должны завидовать мне из-за того, что я здесь, на этой свадьбе. Здесь веет таким холодом, что я, напротив, завидую всем тем, кто остался в Мантуе. 14 февраля в сопровождении Елизаветы Гонзага маркиза, наконец, вернулась домой, и с радостью обняла своего маленького Федерико. В письме к невестке с обращением: «госпоже Лукреция Борджиа», явно избегая называть её именем Эсте, она сообщила: — Мы благополучно вернулись в Мантую и извещаем Вас о выздоровлении нашего супруга. |