Книга Лучшая принцесса своего времени, страница 96 – Ева Арк

На что Екатерина кратко ответила:

— Я не согласна с Вами, дочь моя.

Тогда Елизавету поддержал Альба:

— Её Католическое Величество так сильно настаивала на этом только потому, что король, наш повелитель, хотел бы выяснить у Вас и у короля, Вашего сына, намерены ли вы подавить ересь или нет, поскольку в любом случае Его Католическое Величество хотел бы знать, как ему себя вести.

Королева-мать высокомерно ответила, что дать ответ на это может только государственный совет.

— Мадам, а разве Вы не приказали, чтобы во всём королевстве соблюдались постановления Тридентского собора, и сами не выполняете их? – спросила Елизавета.

— Это был второй раз, – написал Альба своему господину, – когда Её Величество давила на свою мать по этому вопросу в моём присутствии. Причём она вела эти переговоры с таким благоразумием, осмотрительностью и мужеством, которые, хотя наше предыдущее мнение о способностях Её Величества было достаточно велико, совершенно поразили нас.

В ответ на вопрос своей дочери Екатерина саркастически заметила:

— А давно ли Его Католическое Величество сам подчинился постановлениям упомянутого собора?

— Мадам, Вы ошибаетесь – король, мой господин, полностью и искренне подчинил себя и своё королевство этим постановлениям.

— Дочь моя, Вы должны понимать, что это королевство отличается от Испании.

После этого горького замечания Екатерина удалилась, пообещав на прощание, что переговоры будут продолжены в присутствии членов королевского совета. В свой черёд, Франсиско де Алава сообщил Филиппу II:

— Мой господин, христианнейшая королева отказалась обсуждать или говорить о других вопросах, кроме упомянутых браков.

В другом послании испанский посол одобрительно отзывается о примере, поданном французскому двору, столь непристойному в нравах, поведением королевы Испании, которая, по его словам, каждое утро отправлялась пешком в сопровождении главной камеристки и дворецкого, чтобы послушать заутреню в кафедральном соборе, который находился недалеко от её жилища.

24 июня Елизавета была приглашена на праздник шампанского на красивом лугу неподалёку от Байонны, в котором приняла участие только королевская семья. Все расположились под старым дубом, ветви которого были сплетены в виде беседки. Из корня дерева вырывался фонтан вина, устройство которого обошлось Карлу в сумму четыреста ливров. На следующий день католическая королева стала свидетельницей грандиозного пасторального балета, поставленного Екатериной Медичи на островке недалеко от моста в Байонне. Маскарад был исполнен так превосходно, а способности французских дам и кавалеров, танцевавших в балете, были сочтены испанским двором настолько удивительными, что праздник продолжился до полуночи.

Во всё время своего пребывания в Байонне Елизавета изъявляла живейшее удовольствие от встречи с соотечественниками.

— Она выказывала себя одинаково весёлой, заботливой и фамильярной с дамами и девицами двора, будто была девочкой, вернувшейся в отчий дом и с любопытством расспрашивающей о всяческих новостях (о тех, кто отсутствовал или вышел замуж), – писал Брантом. – Словом, она была очень любознательна. Точно так же вела она себя с дворянами и придворными и, часто спрашивая о тех, кто был в её время при дворе, говорила так: «Тот-то или такая-то в моё время были при дворе; я их прекрасно помню; а вот тех-то там не было вовсе, и я желаю их непременно повидать и познакомиться». Наконец, она удовлетворила всех.