Онлайн книга «Жемчужина среди принцесс»
|
Историк Капефиг даёт ему следующую характеристику: — Самым замечательным из всех был тот, кого военные люди сравнивали с Роланом за его доблесть и смелые планы, — коннетабль Бурбон, истинный победитель в битве при Мариньяно; его военные познания были выше познаний всех его современников… Вокруг него группировались многочисленные вассалы и самый верный из них, Жан де Пуатье, сеньор Сен-Валье, отважный и смелый капитан сотни… Но если королева Клод благосклонно отнеслась к сватовству Бурбона к своей сестре, то Франциск I от имени Рене Французской наотрез отказал герцогу из-за опасения, что тот предъявит от имени жены права на Бретань. Тем временем Луиза Савойская искала способ отомстить бывшему любовнику. Вскоре случай этот представился дважды: в сентябре 1521 года в лагере близ Мезьера и в октябре у Валансьена. Без объяснения причин Карла Бурбона лишили привилегии, положенной коннетаблю: командовать авангардом. Оба раза вместо него это делал герцог Алансонский. — Коннетабль, — пишет Ги Бретон, — который был уязвлён тем, что кому-то другому поручили исполнение самой прекрасной из его обязанностей, чувствовал себя так, словно у него отняли шпагу. И у него сгоряча в присутствии многих придворных вырвались слова оскорбления в адрес герцогини Ангулемской, о чём не преминули доложить герцогине… Что конкретно говорил Бурбон о своей бывшей любовнице, мы узнаём от той же Марты Уокер: — Гордая и надменная Луиза корчилась от грубых намёков, сделанных коннетаблем в отношении некоего мельника из Коньяка, на которого, как он заявил, её королевский сын так похож лицом и фигурой, что сходство это не могло быть случайным. Возмущённая сверх всякой меры, герцогиня Ангулемская поклялась уничтожить дерзкого клеветника. Тем более, что власть в королевстве была в её руках. В октябре 1521 года, когда война между Франциском I и императором была в самом разгаре, английский посол Фицуильям советовал кардиналу Вулси написать Луизе Савойской, чтобы она добилась перемирия: — Я часто наблюдал со времени моего приезда сюда, что, когда король настойчив в чём-то и говорит громко, Мадам удаётся смягчить его, а иногда, когда он разгневан и говорит: «нет», она вмешивается и он подчиняется. Как только Франциск I вернулся из похода, Луиза заявила ему: — Завещание госпожи Бурбонской не имеет силы. — Не понимаю, о чём Вы, матушка? — недоумённо взглянул на неё король. — Согласно одной из статей в брачном контракте Анны Французской и Пьера де Божё, герцога Бурбонского, их имущество отходит короне, если после их смерти не останется наследников мужского пола. Та же часть наследства, которая принадлежала мадам Сюзанне лично, должна перейти ко мне как её ближайшей родственнице. (При этом мать короля умолчала, что данная статья была отменена сначала Карлом VIII, а потом — Людовиком ХII). — В таком случае, матушка, я прикажу наложить арест на то имущество, которое покойная герцогиня завещала своему мужу. А потом мы начнём процесс… Естественно, король встал на сторону матери (столько же из любви к ней, сколько и из зависти к Карлу Бурбону), зато парламент и многие дворяне были на стороне коннетабля. Вся страна напряжённо следила за тем, как разбиралась (и ждала — чем закончится) земельная тяжба между матерью короля и герцогом, начатая в январе 1522 года. Луиза Савойская, как кузина Сюзанны Бурбон, требовала себе те владения, что передавались в роду по женской линии, такие, как сеньория Божоле и княжество Домб. Прочие земли, полученные Карлом Бурбоном в качестве уделов, подлежащих передаче по мужской линии, должны были, по её мнению, вновь присоединиться к королевскому домену. Правда, перед этим герцогиня Ангулемская снова предложила коннетаблю: |