Книга Жемчужина среди принцесс, страница 101 – Ева Арк

Когда беспорядок был, таким образом, улажен, Ланнуа отвёз своего пленника в крепость Валенсии, извинившись перед ним, что не может немедленно отправиться в Мадрид или Толедо из-за невозможности раздобыть достаточное количество лошадей для солдат, составлявших его эскорт. Вскоре Франциск получил довольно прохладное письмо от императора, которому он так безоглядно доверял:

— Мне доставило огромное удовольствие узнать о Вашем прибытии сюда — обстоятельство, которое, без сомнения, будет способствовать установлению прочного и всеобщего мира на благо всех христиан, чего мы желаем больше всего на свете. Я послал приказ моему вице-королю немедленно прибыть ко мне, чтобы от него я мог узнать Ваши намерения по этому вопросу. Я также пожелал, чтобы он продолжал относиться к Вам с той же учтивостью, как раньше; ибо я был бы огорчён, если бы Вы не встретили бы здесь ещё лучшего отношения, чем в Италии, и смогли узнать и оценить моё огромное желание оставаться Вашим братом и другом.

В то время как Франциск I томился в своей тюрьме, страх перед ним больше не сдерживал страстей, охвативших все слои общества. Регентшу боялись и ненавидели, хотя парламент не осмеливался переходить определённую черту. Канцлера, её главного советника, повсеместно проклинали и поносили. Только Маргарита своей мягкостью, изяществом и приветливостью легко завоёвывала сердца окружающих.

Но вдовствующую герцогиню Алансонскую ожидало ещё одно тяжёлое испытание, которое повергло её в отчаяние и вызвало скандал и изумление по всему королевству. Сорбонна неожиданно заявила, что не существует более надёжного средства для устрашения всей Франции, чем предъявление епископу Мо обвинения в ереси. Вслед за тем парламент издал указ от 3 октября 1525 года, предписывающий представителям Беды подвергнуть Брисоннэ частному допросу, «касаясь вещей, в которых его обвинила Сорбонна».

Охваченный тревогой, епископ тщетно искал у двора поддержки и защиты. Вместо этого регентша и канцлер призвали его публично отречься от ереси и прервать всякое общение с реформаторами. Маргарита же ничем не могла ему помочь, потому что ещё ранее её брат выразил недовольство тем, что она слишком часто просила его за своих друзей. В качестве последнего средства Брисоннэ потребовал, чтобы его заслушали перед собравшимися палатами парламента — привилегия, на которую он, несомненно, имел право как епископ Мо и граф де Монбрен. Тем не менее, его просьба была отклонена, и Брисоннэ пришлось подчиниться. Кроме того, на него была наложена епитимья, и по возвращении в Мо он созвал епархиальный синод, на котором осудил доктрины Лютера. Более того, по распоряжению парламента он был наказан номинальным штрафом в двести ливров, который должен был быть израсходован на покрытие расходов государства по преследованию его учеников. Оставшиеся несколько лет жизни Брисоннэ (он умер в 1533 году) прошли в безвестности и горьком раскаянии. Окружённый шпионами, он окончательно подорвал свою репутацию проявлениями уже ненужного религиозного рвения, из-за чего лишился доверия Маргариты.

Вслед за падением Брисоннэ по всему королевству начались преследования реформаторов. Луи де Беркен был брошен в тюрьму и приговорён к сожжению на костре. Друзья Беркена настойчиво умоляли Маргариту во второй раз спасти его от ярости его врагов. Напрасно она просила мать и канцлера проявить милосердие к так называемым «еретикам» на том основании, что среди них были самые образованные люди Франции. Ужасные казни продолжались в разных частях страны и наполняли её сердце тоской и страхом. Наконец, негодование придало ей мужества. Её совесть не позволила ей покинуть тех, кто безоговорочно полагался на её защиту и чьи убеждения она разделяла. Поэтому принцесса, наконец, решилась снова обратиться за помощью к брату.