Книга Три лилии Бурбонов, страница 96 – Ева Арк

В отличие от любезного кардинала, Томас Франциск, младший сын Горячей башки, отличался воинственным и, даже, буйным характером. В девятнадцать лет став командиром роты, а в двадцать три – генералом кавалерии, он затем был послан отцом с дипломатической миссией в Венецию. Однако, приняв там активное участие в различных празднествах и банкетах, быстро позабыл о цели своего визита. Тем не менее, по истечении срока своей миссии принц с апломбом заявил отцу:

-Ваша Светлость, Вы мне нравитесь больше, чем дож Венецианской республики, но ради сохранинея мира в Италии теперь больше, чем когда-либо, необходимо продолжить переговоры.

Из Венеции Томас отправился в Рим, где продолжал вести разгульную жизнь. В 1620 году отец отдал ему во владение княжество Кариньяно в двадцати километрах к югу от Турина, чтобы держать под контролем беспутного сына.

Если мужская часть герцогского семейства, не считая адмирала, была благожелательно настроена к Кристине, то дочери Карла Эммануила, которых называли, как и их покойную мать, «инфантами», видели в ней соперницу. Маргарита, вдовствующая герцогиня Мантуанская, ставшая регентшей Монферрато, и Изабелла, наследная принцесса Моденская, вообще не приехали на свадьбу старшего брата по политическим мотивам. А Мария Аполлония и Франческа Екатерина, будущие монахини, сразу невзлюбили юную невестку. Их поддерживали в этом консервативно настроенные придворные.

Вскоре после приезда в Турин Кристина получила письмо от брата, который сообщал, что он так же ждёт вестей от неё, как и она от него. Он объясняет ей, что расстояние не уменьшит его привязанность, а увеличит её и вызовет у него «досаду из-за того, что мы не можем общаться постоянно, поскольку я действительно Ваш очень хороший брат». Однако заверения Людовика были слабым утешением для королевской мадам, хотя и польстили ей.

Первые несколько лет в Савойе были трудными для Кристины, которая, не стесняясь, жаловалась на это в своих письмах своей матери и госпоже де Сен-Жорж. В первом послании она просит Марию Медичи вмешаться от своего имени:

-Я не скрываю всех удовольствий, на которые могла бы надеяться, и полагаю, что Вы окажете мне какую-нибудь помощь…

Далее Кристина рассказывает о своей «несчастной жизни» при савойском дворе.

Во втором письме она жалуется, что у неё очень мало имущества по сравнению с тем, чем она владела во Франции. Принцесса также упоминает, что ей было отказано в переводном векселе в Париже, чтобы купить себе новые вещи. Поэтому она просит госпожу де Сен-Жорж попросить Марию Медичи занять ей «кругленькую сумму» и купить на неё те вещи, которые она перечислила.

Впрочем, Кристина своим собственным поведением давала повод для недовольства окружающим, приказав официально титуловать себя не «Принцесса Пьемонта», а «Первая королевская мадам» («La Prima Madama Reale»). К тому же, она одевалась только по французской моде и из всех драгоценных камней предпочитала, как и мать, жемчуг и бриллианты, связав с ними даже свой девиз: «Plus de fermete que d'eclat» («Больше твёрдости, чем блеска»). За что получила прозвище «Бриллиант». К счастью, ей не пришлось учить язык своей новой родины, как её сёстрам, потому что члены герцогской семьи и многие придворные говорили по-французски.