Книга Три лилии Бурбонов, страница 124 – Ева Арк

-…в руках д’Эмери всё превращается в яд.

Тем не менее, невзирая на многочисленные жалобы Кристины, Ришельё не торопился отзывать своего посла. Однако сам д’Эмери уже подумывал об отставке из-за пошатнувшегося здоровья и окружающей его враждебной обстановки в Савойе, особенно со стороны Кристины.

-Чем больше он старался изучить и понять её, - пишет Габриэль де Мун, - тем больше герцогиня Савойская оставалась для него загадкой; привязанности, как и ненависть Марии Кристины, казались ему лишёнными чувств…

Когда франко-савойская армия прибыла под Верчелли, то первое, что сделала, это 19 июня переправила подкрепление в 2 000 человек в осаждённый город. Они вошли туда под покровом ночи, пока маркиз Пьянецца атаковал испанцев с 1 500 солдат. После чего французы установили батарею из шестнадцати орудий, чтобы обстреливать позиции врага. Но тут ла Валетт узнал, что в Новару прибыл корпус австрийцев и решил отступить, чтобы не получить удар в спину. А 6 июля, после сорокадневной осады губернатор города повёл 3 500 человек, включая больных и раненых, с их оружием, багажом и тремя пушками к расположению французской армии. Испанские, итальянские и французские источники по-разному оценили эту капитуляцию. Испанцы считали её результатом мудрого командования маркиза Леганеса. Итальянцы – почётной капитуляцией после героического сопротивления из-за нехватки пороха и продовольствия. Французы же считали, что итальянцы ещё имели возможности для сопротивления и обвиняли губернатора в предательстве. Потеря Верчелли стала серьёзным ударом по репутации ла Валетта. Не отличавшийся скромностью маркиз Леганес так докладывал королю Филиппу IV о победе:

-...это было одним из самых славных событий и самых замечательных обстоятельств, которые были достигнуты в Европе за сто лет до этого момента.

Результаты осады Верчелли жестоко разочаровало д’Эмери, который в июле из Казале написал в Париж с просьбой об оставке, заявляя, что «постарел в десять раз за годы пребывания послом». Действительно, в сорок два года он выглядел на все шестьдесят. Тем не менее, в отставке ему отказали и, прибыв в Турин 22 августа, д’Эмери попытался успокоить савойский двор, пребывавший в панике из-за взятия Верчелли испанцами. Через два дня туда же приехал эмиссар Ришельё с требованием к Кристине переправить отца Моно во Францию. Однако регентша твёрдо ответила:

-Мы скорее разорвём отношения с Францией, чем бросим старого и верного слугу, нанеся ущерб нашей репутации и нашей совести!

Тем временем в Турине распространились тревожные слухи о том, что маленький герцог Франциск Гиацинт неудачно упал с лошади. Из-за врождённой астмы ему пророчили скорую смерть чуть ли не с первых месяцев появления на свет. Однако мальчик дожил до шести лет и скоропостижно скончался от полученных травм 4 октября 1638 года. Новым герцогом провозгласили его младшего брата Карла Эммануила II. Узнав об этом, Ришельё отозвал д’Эмери в Париж на консультацию, в то время как Кристина снова облачилась в траур.

-Королевская мадам удалилась к кармелиткам на два дня, чтобы оплакать смерть своего мужа и своего первенца, - сообщил Филиппо д'Алье Феличе Савойскому.

Через год Кристина купила две усадьбы, у графа Карло Кастелламонте и братьев Форни, расположенные рядом с замковой площадью, для монастыря кармелиток и церкви, хотя и получившей название в честь святой Кристины, однако посвящённой памяти Франциска Гиацинта. Монастырь стал любимой религиозной резиденцией регентши. Она даже обставила там для себя помещения, где могла уединиться, дабы помолиться вдали от шумного двора.