Книга Уроки для графа, страница 95 – Валери Боумен

Усмехнувшись, она подошла к нему и скрестила руки на груди:

— Это у вас есть выбор. Вы можете оставить меня с репутацией, разорванной в клочья. Я стану отверженной. Мама и Бо будут относиться ко мне как к падшей женщине. У меня нет выбора.

Дэвид опустил голову:

— Мне очень жаль, что так случилось.

В голосе Аннабел зазвучал гнев:

— Думаю, сейчас вы скажете, что, если бы это случилось в Брайтоне, все было бы по-другому. В Брайтоне отсутствуют строгие великосветские правила. Давайте. Я слушаю.

Дэвид покачал головой:

— Мне нечего сказать. Дело в том, что, если бы это произошло в Брайтоне, мы бы уже планировали свадьбу. Только архиепископа не стали бы привлекать и пришлось бы подождать подольше.

Отвернувшись от него, Аннабел отошла к окну и заговорила тихо, словно выдавливая слова:

— Я хочу, чтобы вы уяснили себе следующее: мы будем женаты только на бумаге. Вы не будете обладать моим телом, не будете владеть мной!

Дверь за Дэвидом захлопнулась, и Аннабел повернулась лицом к пустой комнате. Из глаз бежали слезы. Ее всю трясло, и она обхватила себя руками. Дэвид не сказал ни слова на ее заявление, что их брак будет фикцией. Не стал спорить с ней, не спросил, почему. Это потому, что он не собирается выполнять ее требования, или, может, его настолько переполняет чувство вины, что ему не хочется спорить с ней в данную минуту? Этого она не знала, но совершенно точно понимала одно: он никогда не причинит ей вреда. Она этого не позволит. И если он не дотронется до нее, если у них не будет супружеских отношений, она не родит ребенка, которому он тоже мог бы причинить вред.

Аннабел подошла на деревянных ногах к кровати и почти рухнула на покрывало. Такая ситуация возникла не только из-за Дэвида. Она это понимала. Не надо было ей затевать такую опасную игру со своим телом и эмоциями, не говоря уж о Дэвиде. Но с того момента, как из коридора до Аннабел донесся крик леди Элспет, ее охватил парализующий душу страх. Страх заполнил все ее тело, вызывая оцепенение и внутреннюю дрожь. Во-первых, она испугалась, что разразится скандал. Затем, когда все сбежались к ее дверям, страх сменился осознанием перспективы превратиться в отверженную обществом — единственным, которое она знала. Позже, зарывшись в постель, когда мать гладила ее по голове и говорила, что все уладится, Аннабел испугалась, что теперь замужества не избежать. А сегодня утром, когда ею овладевали разные, иногда противоречивые чувства, она вдруг испугалась, что может захотеть выйти за Дэвида. И это была самая пугающая мысль из прочих.

Но стоило этим утром Дэвиду оказаться у ее дверей и потребовать встречи, как всепоглощающий страх, который не отпускал ее многие часы, тут же сменился раскаленным добела гневом. Она понимала, что он не заслужил ее гнева, но не могла совладать с собой. Все страхи, которые Аннабел удалось подавить в себе, обернулись гневом. Это состояние захлестнуло ее волной и выплеснулось в заявлении, что у них будет брак-фикция, брак без будущего.

Тело сотрясали рыдания, и Аннабел зарылась лицом в подушку. Она оказалась слаба, как все трусы. Вместо того чтобы признаться, что неравнодушна, что даже сможет его полюбить! — она набросилась на него и обвинила во всех смертных грехах. Ей даже не хватило смелости сказать правду.