Книга Прелестная наездница, страница 56 – Валери Боумен

Филипп продолжал молча смотреть на нее.

— Хотя это самый прекрасный конь на свете, арабский жеребец с прекрасной родословной по кличке Алабастер.

Филипп резко поднял голову, и из горла его вырвался звук, похожий на хрип. Он прокашлялся и со второй попытки повторил сиплым шепотом:

— Алабастер…

Сердце так заколотилось, что Тея только кивнула и улыбнулась, не в силах говорить. Ей хотелось смеяться и хлопать в ладоши, но она понимала, что должна сохранять спокойствие.

— Да, Алабастер, — заговорила она наконец. — Насколько я понимаю, вам он тоже знаком, тем более что сейчас он в конюшне лорда Клейтона, и можно как-нибудь его навестить.

— Алабастер, — снова послышался шепот Филиппа.

— Хотите его увидеть? — спросила Тея и, потянувшись, коснулась его руки, лежавшей на столе.

Он кивнул.

После беседы с мистером Форрестером она знала, что больше требовать от него ничего нельзя. То, что Филипп произнес хоть слово, причем дважды, уже великое достижение. Сейчас следует попрощаться и покинуть его, чтобы смог отдохнуть.

— Замечательно, — сказала Тея, убирая руку. — Давайте как-нибудь вместе сходим на конюшню и посмотрим на него, а потом…

Ее прервал резкий стук в дверь.

— Войдите, — отозвалась Тея, зная, что это может быть только кто-то из доверенных слуг или сам Эван.

В комнату вошла Мэгги, явно взволнованная, но, увидев хозяйку, с облегчением выдохнула.

— Вот вы где, миледи. Простите за беспокойство, но вам письмо: вы наверняка захотите сразу же его прочесть. Это от вашего брата.

— Он не приедет за мной! — воскликнула Тея едва не в панике.

У нее так тряслись руки, что, быстро извинившись перед Филиппом, она торопливо покатила в свою комнату, чтобы прочитать письмо без помех еще раз.

Мэгги подошла к ней и нависла над ее плечом, чтобы тоже увидеть письмо.

— Что это значит — он за вами не приедет?

Тея еще раз просмотрела письмо в надежде, что не так поняла. Не может быть, чтобы Энтони проигнорировал ее просьбу и оставил киснуть здесь. Она уже почти успела убедить себя, что он тяжело болен или и вовсе мертв, а теперь, убедившись, что он в полном здравии и просто наплевал на нее, пришла в ярость. Тея уже провела тут больше двух недель, а по словам доктора Бланшара, предстоит пробыть еще не меньше месяца. Энтони просто не может оставить ее тут на столько.

— На, читай сама, — сунула она письмо Мэгги.

Та схватила его и быстро прочла вслух:

— «Дражайшая Тея!

Надеюсь, это письмо застанет тебя в неплохом настроении и добром здравии. Отец сообщил мне о случившемся несчастье, а также о том, что перевозить тебя в сложившихся обстоятельствах крайне опасно. Я лично зашел к доктору Бланшару, когда ездил в город, и он это подтвердил. Я не могу приехать к тебе, ибо мне сказали, что ты находишься в доме тайно и посетителей не принимаешь. Буду рад тебя увидеть, когда сможешь вернуться домой.

Пожалуйста, не сердись на меня. Искренне твой, Энтони».

Тея выхватила письмо из рук Мэгги и, в бешенстве глядя на него, передразнила:

— «Пожалуйста, не сердись на меня». А что мне делать? Почему он так со мной поступил? Я же ему все объяснила: что может быть погублена их с отцом репутация. Ему что, наплевать? Я даже сообщила, что здешняя горничная, которой известно, что я здесь, завзятая сплетница, а также, что ты попыталась опоить меня опиумом!