Книга Возвращение герцога, страница 73 – Валери Боумен

— Конечно, ваша светлость, – успокоил его доктор, открывая свой саквояж. – Потом приказал двум горничным, которые стояли рядом, готовые оказать любую помощь:

— Снимите с нее платье. Я должен осмотреть рану.

Улучив момент, Беллингем и Гримальди подошли к Филиппу, маркиз положил руку ему на плечо и твердо сказал:

— Вам лучше уйти: вы ей сейчас ничем не поможете. Пусть доктор спокойно выполняет свою работу.

— Я не уйду! – ответил Филипп, отталкивая их руки.

Переглянувшись и кивнув друг другу, они крепко взяли его под локти и потащили к выходу.

— Не мешайте им! – Белл выругался сквозь зубы, пытаясь вразумить Филиппа.

В конце концов пришлось прибегнуть к помощи еще двух мужчин из сопровождения Гримальди, чтобы увести Филиппа вниз, в кабинет, и успокоить основательной порцией бренди.

— Давай-ка пей, Харлоу, и чтобы ни единого чертова слова, пока стакан не опустеет.

Дважды повторять им не пришлось.

Ноги уже просто гудели. Эти шесть дней Филипп провел перед дверью спальни Софи, которая превратилась в лазарет, расхаживая взад-вперед. В любое время суток являлись один за другим доктора, проверяя состояние больной. Когда в комнате никого не было, на дежурство возле ее постели заступал он: прикладывал холодные компрессы ко лбу, или смачивал сухие губы влажной тканью, или просто держал Софи за руку и шептал молитвы богам – любым, в надежде, что какой-нибудь услышит.

Филипп наконец медленно опустился в кресло, которое по настоянию Белла принесли лакеи на всякий случай: мало ли, свалится еще в обморок, что было вполне возможно. Филипп не ел, не спал, вернулись кошмары – только теперь это была Софи в луже крови на полу в том подвале, совершенно неподвижная.

Филипп пытался плакать – но слезы не шли, зато он мог кричать, сыпать проклятиями, даже затеял торг с Богом, но каждый раз, когда из комнаты Софи выходили врач или горничная, лица у них были бледными и исполненными скорби. Качая головой, каждый твердил что-нибудь совершенно неутешительное вроде: «Положение серьезное, очень серьезное, но будем надеяться…»

Филипп уже не мог слышать эти слова, но было еще одно, которого он боялся панически: «Умерла».

Умерла.

Он бы не выдержал, если бы они сказали, что Софи умерла, сломался. Филипп откинул голову на спинку кресла и закрыл глаза, но сон не шел.

Это он во всем виноват. Он обещал Софи, что ни один волосок не упадет с ее головы. Проклятый лжец! Он никогда не простит себе, если она умрет! Он не заслуживает прощения. А ведь она предлагала сбежать из подвала, обратиться в полицию вместо того, чтобы дожидаться неизвестно чего, но он не послушался, будучи уверенным, что сумеет ее защитить.

По мраморным ступенькам парадной лестницы застучали каблуки сапог: кто-то поднимался к ним. Филипп открыл глаза и увидел маркиза Беллингема и доктора Моррисона из Лондона, которого пригласили по просьбе Филиппа, чтобы дал свое заключение о состоянии здоровья Софи.

— Я зайду и осмотрю ее, – объявил доктор Моррисон, кивком указывая на открытую дверь спальни.

Филипп кивнул, и доктор исчез за дверью, прикрыв ее за собой.

— Как она? – тихо спросил Белл.

— Так же, – ответил Филипп безжизненным голосом. Он устал. Боже, как же он устал! Совсем не мог думать, но и спать не мог. Вдруг он заснет, а Софи… Нет. Лучше и не думать об этом.