Книга Возвращение герцога, страница 59 – Валери Боумен

— Право же, и рассказывать-то особо не о чем…

— Да ладно! Быть такого не может! Ведь чем-то же вы занимались все эти месяцы!

Софи уставилась в пол, а когда вновь взглянула на него, ее глаза были полны слез.

— Черт! Он же не хотел ее расстраивать.

— Однажды вы сказали, что были сломлены, – начала она тихо, покачав головой.

Филипп медленно кивнул и поставил бутылку на пол между ними, вытащил из кармана носовой платок и протянул девушке.

— Так вот, я тоже была сломлена, – прошептала Софи, принимая платок. – Вы даже не представляете, как я пережила тот день, когда узнала, что вы погибли. В тот день я тоже умерла. – Ее голос дрогнул. – Я умерла внутри.

У него перехватило в горле, и, протянув руку, он погладил ее волосы.

— Софи, я…

Она прикусила дрожащую губу, уставившись в пространство невидящим взглядом.

— И пусть мое тело продолжало ходить, сердце перекачивало кровь, меня больше не было.

— Простите, – сказал он тихо. – Мне так жаль!

Софи судорожно вздохнула, точно всхлипнула, ощутив его руку на своей спине.

— Эти первые недели, месяцы после того, как мне сказали, что вас больше нет, пролетели как в тумане. Внутри меня была пустота. Я никуда не выезжала, ни с кем не разговаривала, не могла есть; отказалась от всякой надежды на счастливую жизнь.

Филипп проглотил ком в горле и проговорил:

— Вы всегда были такой жизнерадостной! Не могу представить, чтобы вы отказались от надежды!

На ее губах выступила тень улыбки, и Софи посмотрела ему в глаза.

— А я говорила вам, откуда во мне эта жизнерадостность?

Филипп покачал головой:

— Знаю только, что в тот миг, когда встретил вас, показалось, что меня озарило солнце.

Она еще раз слабо улыбнулась, а потом дрожащей рукой взяла бутылку и сделала щедрый глоток.

— Вы же знаете: моя мама умерла, когда я была совсем крошкой, – продолжала Софи. – Она долго болела. Когда настал ее час, я пришла к ее постели, чтобы попрощаться. Меня душили рыдания, мне хотелось умереть вместе с ней.

Слезы и сейчас текли по лицу девушки, и носовой платок промок почти насквозь. Филипп чувствовал, что и сам вот-вот разрыдается.

— Знаете, что ответила мне мама? – спросила Софи едва слышно. – Что все мы каждый день своей жизни – что бы ни случилось! – стоим перед выбором. С одной стороны, можно горевать, жаловаться и недоумевать, почему жизнь сложилась так, а не иначе, а можно радоваться каждому новому дню, видеть во всем и во всех только хорошее. И решить раз и навсегда, что жить стоит – что бы ни случилось.

Филипп кивнул, а Софи приложила к лицу носовой платок.

— Мама не хотела видеть меня грустной и недовольной и завещала просыпаться каждое утро с надеждой на радость и счастье. В жизни случается все, но только от меня зависит, как жить – с надеждой на лучшее или с проклятиями.

— И вы, конечно, выбрали надежду, – заметил Филипп.

Софи кивнула и поставила бутылку на пол:

— Что бы ни происходило каждый день, я говорила себе, что все будет хорошо, даже когда не получала того, что хочу, или разбивала коленку, или когда было одиноко; даже когда папа женился на Валентине и она отвратительно обращалась со мной. Я встречала день с радостью, потому что так хотела мама.

Филипп стиснул руку Софи. Его сердце разрывалось от боли, какой отзывались в нем ее слова! Но что пришлось вытерпеть самой Софи! В ее карих глазах блестели слезы.