Онлайн книга «Жить в эпоху перемен»
|
— Косметический, — независимо ответила я. — Хотя только спьяну то, что там было, можно осметить как косметический ремонт. — Идиотка! — завопил Сергей. — Если у тебя документы, финансирование, хрен с маслом — все на косметический, какого рожна ты засадила капитальный? — А что, надо было гнилые рамы красить? — язвительно спросила я. — Да кто тебя заставлял-то? — А вы отлично устроились, Сергей Владимирович. Договор-то подписан был, и подписан был со штрафными санкциями за сроки и качество. А вы говорите, кто заставил! Что мне было: разоряться вдрыбадан или садиться за расхищение бюджетных средств? Это с моими-то деньгами? С моей-то третьей частью? — Дура! — повторился Сергей презрительно. — Кому ты нужна? Кто тебя посадит? А про треть лучше помолчи и язык не распускай, а то ведь и правда подсядешь ненароком. Был бы человек… — Сереж, — собрав все резервы терпимости, я решила докопаться, что же случилось, — ну пусть я дура и идиотка, но объясни, почему вам ремонт не понравился? — Тебе объяснять надо? — злобно улыбнулся он. — Ты, детка, и правда не понимаешь? — Да нет же, — в отчаянии выкрикнула я, — всем же нравился! Дети же в восторге были! Помогать приходили! — Да кому, на хрен, эти дебилы из подворотен нужны! — звеня от ярости, объяснил Сергей Владимирович. — Сделала ты красиво. На славу потрудилась. И всю жизнь будешь славно трудиться за гроши. — А с чего это ты решил? — Через меня и Ивана Павловича ты больше ни одного заказа не получишь. И других предостережем. Растолковать почему? — Да уж, пожалуйста! — Пожалуйста, пожалуйста. Ты умудрилась отгрохать капитальный ремонт по смете косметического? Это ты признаешь? — Да, — гордо ответила я, — и видит Бог, это было нелегко. — А тебя просил кто-нибудь с трудностями справляться? Ты почему не запросила дополнительное финансирование? Я, как говорит мой Сашка, «приторчала». — А что, — выдохнула, — дали бы?! — А ты сомневаешься? Тебе дали — ты дала, тебе дадут — ты дашь. Девочку-то из себя не строй! Ты обязана была требовать увеличения сметы! А теперь? В какое положение ты людей поставила? Это в ноябре-то месяце? На твой центр рассчитывали еще три раза по столько же списать! Куда теперь деньги прикажешь девать, в конце-то года, а? Двести с лишним миллионов на Иване повисли! План человеку сорвала! А ему через месяц дочку замуж выдавать. Меня под удар поставила! А мне сына в Англию отправлять. Ты бы головой своей подумала: ведь теперь, хочешь — не хочешь, туда придется этих дефективных подростков запускать. А кому это надо? Сама не живешь, — поставил он окончательный диагноз, — и другим не даешь! Господи, ты Боженька мой, подумала я, это уже предел всему. То есть я должна была ПОПРОСИТЬ, а они мне бы ДАЛИ, но уже не за две трети, а, скажем, за три четверти, а потом я бы еще ПОПРОСИЛА, и они бы, эдак за девять десятых (наличкой! неучтенкой! в лапу!) мне бы ДАЛИ. А когда налоговая меня бы прижучила за бурную обналичку, они же бы и содрогнулись: как же! Бюджетные средства! Дети! Наша забота! Наша боль! — А иди ты! — почти ненормативно влепила я народному избраннику. — Акты хоть подписали? — Вот твои акты! — Он бросил мне два листка с печатями. — Еще вспомнишь, еще покаешься! Тебя же в обойму брали… Меня как обухом по голове ударило. |