Книга Жить в эпоху перемен, страница 52 – Елена Елисеева

Преследователи настигли меня уже у дверей центра и опустили сумку у моих ног.

— Влезь, пожалуйста, в карман. Там у меня ключи в кошельке, — попросила я главного хулигана. — Если не трудно, открой дверь, а ключи и кошелек на место положи.

— А чё тут трудного-то? — покровительственно усмехнулся он, сосредоточился и богатырским движением руки отпер дверь.

— Заходите, ребята, смотрите. Сумку можете распотрошить, если интересно, — я добралась до стола, открыла ящик и проглотила сразу две таблетки. — Вот. Это — ваш центр, а вы — мои спасители. Просите, чего захотите.

Хулиганы притихли. Они стояли на пороге, разглядывая сияющие чертоги, потом опять о чем-то посовещались, всей толпой разулись и разбрелись по комнатам. Я сидела, прислушиваясь к уходящей боли.

Ко мне подошел главный хулиган.

— Ну как? — заинтересованно спросила я его. — Нравится?

— Стрёмно, — одобрительно ответил он. — Это самое… а нас сюда пускать будут?

— Почему же нет?

— Очень уж клево. Значит — для взрослых или для своих пацанов делаете?

Меня как кипятком ошпарило. Боже мой, подумала я, бедный ты мой дитенок, всего-то и выучил за свои пятнадцать, что если красиво — то не для тебя! Господи, подумала я, сгрести бы вас всех в охапку, выстирать, высушить, выгладить, накормить да к делу приставить…

— Должны пускать, — твердо ответила я. — То есть что я говорю? Вас-то как раз пускать и будут. Я прослежу.

— Это самое… — сказал главный хулиган. — А можно мы тогда помогать будем?

— Нужно! — обрадовалась я. — Давайте ковры повесим! Я от любопытства до утра не доживу, а сама не могу, спина болит. Меня Анной Сергеевной зовут, а тебя?

— Кирпич, — учтиво представился главарь банды.

— Да мне собачьи клички ваши не нужны, зовут-то тебя как, бедолажка?

— Витя, — растерянно ответил Кирпич и, словно пробуя свое имя на вкус, повторил: — Витя…

Вот, знаете ли, правильно говорят: каждый человек — кузнец своего счастья. Толцыте, как написано, и отверзется. Смешное дело, я была почти счастлива, ведь из такой загаженной берлоги сотворили мы с Колей, с Васей и его мужиками, с Александром и девочками, а также с моими новыми друзьями, несовершеннолетними хулиганами, просто сказочной красоты подростковый центр. Это было чудо еще и потому, что неожиданно для меня самой после всех расчетов очищалось что-то около шести миллионов рублей. То есть с лихоимцами рассчиталась, центр построила и в накладе не осталась. Были основания предполагать, что на этот раз меня все-таки не Посадят. Что-то мне подсказывало: есть шансы, не посадят.

Позвонил Сергей:

— Привет, как жизнь?

А я уже привыкла, что мне Такие Люди запросто звонят. Он — не пролетарий, и я — не вошь тифозная. На равных.

— Спасибо, работаем. А ты как?

— Да вот заехать к тебе собираемся с комиссией. На той неделе акты подписывать, так надо предварительно согласовать, недоделки-то всегда бывают. Так что, — хохотнул он, — готовь стол человек эдак на двенадцать.

Кто же не знает, что из всех искусств для нас важнейшим является обильная кормежка проверяющих инстанций? И вот в этом греха я не видела, потому что руководят у нас кто? Руководят у нас мужики. А что есть некормленный, голодный мужик? Некормленный, голодный мужик есть маньяк и упырь. Он глух к любым доводам рассудка.