Книга Жить в эпоху перемен, страница 18 – Елена Елисеева

— Коля! — взревела я, выхватывая деньги из сейфа. — Дуй за персиками! Одна нога здесь — другая там. К часу — чтобы был как из пушки!

— Щас, Анна Сергеевна, — ответил Коля, лениво выползая из-за газеты. — Щас сделаем. Мне бы еще заправиться…

— Как заправиться? — удивилась я. — Ты же вчера полный бак залил.

— Полный бак! — он посмотрел на меня снисходительно, как на неразумного ребенка. — Залил, а толку? За булками ездили? Булки разгружали? Тросик вентилятора шаровых подвесок промыть надо было? Машина, она как женщина. Ласку любит. Механизм понимать надо.

В машинах я не понимала ничего и, постоянно поражаясь количеству бензина и запчастей, пожираемых слабосильным хлебным фургоном, разумно противостоять Колиной экспансии не могла.

— Вот тебе на бензин, только, ради Бога, езжай быстрей. К часу чтобы был, понял? Иначе пропадем мы с этими персиками.

— Сделаем, Анна Сергеевна, — ответил Коля и пропал.

Я тихо гордилась. Эдак вот за пятнадцать минут заработать четыре миллиона кто попало не сможет. А я смогла. Четыре миллиона — это вам не фунт изюма. Это уже не мелкая розница, а значительные, солидные поставки. Незаметно прирастаем. Крупнеем. Развиваемся. Бодро топаем по пути финансового прогресса.

А что, подумала я, так ведь недалеко и до экспортно-импортных операций? Там, глядишь, и фондовый рынок не за горами… Перекосившийся от страха Индекс Доу-Джонса робко подергал меня за рукав: не надо! Не зарывайся! Пораскинув мозгами, я поняла, что он прав, этот заокеанский мудрец. Что мне Нью-Йоркская биржа, что я Нью-Йоркской бирже? Основа успеха в предпринимательстве — трезвый расчет своих сил и возможностей.

Пожалуй, я остановлюсь на импорте продовольствия и, соответственно, экспорте нефте- и газопродуктов. Это посильно, возможно, реально, надо только найти подходящий отросток трубы…

Я взглянула на часы: без пятнадцати срок — приостановила масштабные операции и позвонила поставщику.

— Добрый день, как там наша машина?

— Да минут сорок, как ушла, — ответил он. — Погрузились ваши и сразу уехали.

— Наши — это кто?

— Ваши — это ваши. Водитель и экспедитор. Что вы, не знаете, кого с деньгами посылаете? — съязвил он и положил трубку.

С деньгами я посылала одного Колю. И вообще одного Колю посылала. Кого он еще подцепил?

В час машина не пришла, не было ее и в два, и в два пятнадцать, и в два сорок, и в три. Без десяти четыре я позвонила на завод и услышала, что я подставила, подвела и что со мной больше дел иметь не будут.

Машины не было. Она пропала вместе со всем своим содержимым, включая Колю, персики и неизвестного. К одиннадцати вечера, позвонив домой и предупредив детей, чтобы не ждали, я уже плохо соображала, чего же хотела: живого Колю, невредимую машину, назад три миллиона или повеситься? Зато я точно знала, чего не хотела: не хотела я увидеть в выходные тонну персиков, уже двенадцать часов превших в душном фургоне под покровом жаркого сентябрьского дня и как назло теплой сентябрьской ночи.

К рассвету я забылась. И приснился мне дивной красоты сон: как будто я прихожу домой, а вся квартира завалена ландышами, просто какое-то море ландышей: на полу, на стенах, даже на потолке — ландыши. За накрытым столом сидит мой муж и протягивает мне доллары. Вот, говорит он, это тебе. Прости меня, я дурак. Какой же ты дурак, горячо возражаю я, ты хороший. Нет, отвечает он, это я стал хорошим, а был плохим, незаботливым. Но ты можешь больше ничего не бояться, утешает он меня, гладя по голове, и от теплой тяжести его ладони блаженная, полузабытая волна прокатывается по всей мне. Мои искания закончились, говорит он, теперь у тебя всегда будут деньги, чтобы платить за квартиру, еду и детское образование. Потому что тебе уже сорок лет, хотя ты выглядишь от силы на тридцать восемь, и мы с детьми будем тебя беречь, холить и лелеять. Сашенька, смеюсь я в ответ от счастья, я знала, я все двадцать лет знала, что этот день наступит! Я даже про корову не очень верила! Никаких коров, сурово отвечает муж, если бы мне нужны были коровы, я бы им и доллары отдал, и персики все скормил. Знаешь, как коровы любят персики? Персики коровам — первое лакомство. Ты не можешь себе представить, хвастается он, сколько у меня персиков! Еще побольше, чем долларов! И он выкладывает на стол персики, чьи нежные девичьи щечки тронуты белесой гнилью, и приговаривает: у меня-то есть персики, мужик я, в самом деле, или что? Вот персики, и вот персики, и еще персики…