Книга Дорога сна, страница 50 – Елена Елисеева

— Прошу простить, госпожа Лейтон, но нам пора, — его тяжёлый взгляд упал на Аврору, и та невольно поёжилась, увидев сквозивший в нём холод.

— Да-да, конечно, дядюшка, — Люсиль быстро кивнула Авроре и едва ли не бегом кинулась к дяде, взяв его под руку. Оба распрощались и ушли, оставив её стоять посреди церковного дворика, полную раздумий, сомнений и тревог.

* * *

Первое, что испытал Леон Лебренн, очнувшись этим утром, — невыносимую жажду и тупую ноющую боль в висках. Вслед за ними жгучей волной накатил стыд вместе с воспоминаниями о вчерашнем вечере, когда он хлебнул лишнего и едва не проткнул шпагой какого-то местного громилу — кажется, кузнеца. Тот, помнится, нелестно отозвался о Гретхен, и Леон пригрозил… а чем он, собственно, пригрозил? Заколоть кузнеца? Вырвать ему язык? Нажаловаться Бертрану?

Мысли путались и смешивались, накатываясь одна на другую, словно морские волны, лижущие песок. Откуда-то всплыли воспоминания о другой попойке, которая тоже ничем хорошим не закончилась. Кажется, с ним тогда было трое молодых людей, и одна из них, как ни странно, девушка. Леон зажмурился, пытаясь выцепить из памяти хоть что-то, но лица расплывались и ускользали от него. В висках стучало, во рту пересохло, и какая-то навязчивая мысль просилась на язык, вертелась на самом его кончике… какое-то имя?

— Анжелика? — хрипло позвал Леон и поморщился от звука своего голоса. Рядом послышались лёгкие шаги, и чья-то рука протянула кувшин, к которому бывший капитан тут же жадно припал, залпом глотая холодную живительную воду. От этого он закашлялся, потом, отдышавшись, поднял глаза на ту, что принесла ему спасительный кувшин.

— Спасибо… Анжелика.

— Я не Анжелика, — белокурая женщина, сидевшая рядом с ним, грустно вздохнула. — Я Гретхен.

И правда, как же он мог перепутать? Гретхен, возлюбленная Бертрана, за честь которой он так рьяно вступился вчера ночью, совсем не похожа на Анжелику! Она старше и худее, лицо более вытянутое, глаза не голубые, а серые, волосы вьются сильнее… Постойте, откуда он вообще знает, как выглядит неведомая Анжелика?

— Простите, — он потряс головой, вытряхивая из памяти ненужные воспоминания. — Кажется, вчера я чертовски напился.

— Это ещё мягко сказано, — Маргарита покачала головой. — Будете так дальше пить, потеряете те немногие частички памяти, которые у вас ещё остались.

— Не уверен, что буду сожалеть об этом, — проворчал он, склоняя голову и прижимаясь к прохладному боку кувшина лбом. — Сударыня, вы — моя спасительница. Кстати, как там Железная Рука?

— Не в лучшем состоянии, чем вы, — уголки её губ поднялись. — Мается от похмелья, клянёт местное вино всем на свете и обещает, что в жизни больше не притронется ни к вину, ни к пиву!

У Леона вырвался смешок.

— Посмотрим, сколько он продержится, — хмыкнул он.

К обеду оба мужчины пришли в себя и смогли воздать должное каше, зажаренной утке и запечённым яблокам. Бертран беззлобно подтрунивал над собственной неспособностью устоять перед вином, Леон больше отмалчивался, Гретхен прятала улыбку, закусывая губы. Слуги в этот день были тише обычного: Франсуа лишь иногда бросал на хозяина укоризненные взгляды, Вивьен вообще передвигалась бесшумно и старалась лишний раз не попадаться на глаза никому из обитателей замка. При её виде Леон вспомнил вихлястого юношу, Этьена, и неясные подозрения с новой силой зароились в его голове.