Книга Алхимия и ее жертвы, страница 6 – Флавия Майер

Ламлис рассказывал Аде, что эльфы носили траур, чтобы проявить уважение к усопшему. К тому же это подчеркивало благородство души. Ада Гастангс жила среди эльфов, потому привыкла следовать их традициям. Это вынуждало носить черное платье из крепа без единой ленточки, тесемочки, кусочка кружев – даже цветок не должен его оживлять, даже украшение, – разве что траурная брошь из оникса. Волосы убирались под чёрный капор, из-под которого выпускали волнистые пряди. Черная креповая вуаль должна непременно ниспадать до колен, отчего Ада то и дело путалась в ней. Мрачный наряд превращал загорелую Аду в призрака. Ее заставляли ходить уродиной! Несмотря на печальные мысли, она бодро, как и ранее, шагала по улицам и вскоре вернулась к Ламлису.

Привычный тёплый дом привлекал куда больше, чем отсыревшая комната родителей. Ада уселась возле камина напротив Мастера, что укутался шалью. Тягостное чувство отступило. При виде наставника в душе загорелся огонек.

— Ада, с возвращением! Не замерзла? – радушно поинтересовался Ламлис. – Полагаю, похороны прошли благополучно?

— О, Мастер, – поникла Ада, – похорон не было, тело всего-то закопали в земле. Эпидемия, что поделать! В остальном все по-прежнему: родители ссорятся, а братья с сестрами такие же бледные, как и в прошлый мой визит. Как мне стать для них полезной? Я помогаю им деньгами и лекарствами, но они будто обесценивают это! В Антас-Энде подобные вещи жизненно необходимы.

— Ты будешь полезной для них, если будешь чуть чаще их посещать. Надеюсь, Тиа не пострадала? Мне известна вспыльчивая натура мистера Гастангса, – занервничал Ламлис.

— Радуйтесь, Мастер, я предотвратила драку. Вы растили и обучали меня, сейчас я здесь и служу вам помощницей. Вы подарили мне новый дом и счастье. Кто знает, что бы со мной стало, если бы вы не взяли меня под опеку?

— Именно поэтому рекомендую приложить все усилия на благо, – ободряюще сказал он. – Сознательные существа, если их ум развит, обязаны направить силы на созидание. Для нас, алхимиков, это призыв посвятить себя науке. Благодетельная душа не прожигает жизнь, а запоминается достижениями. Я десятилетиями ставил опыты, анализировал и издавал научные труды: печатал монографии о золоте и очищении металлов. Мои книги ценят и студенты, и такие же ученые, как я. – Ламлис положил свою руку на ладонь Ады. – Увы, даже эльфы несовершенны и смертны, так что подумай о своем будущем.

— О, Мастер! – Ада крепко обняла Ламлиса. – Я не позволю своей жизни пройти мимо. Будьте уверены!

Ада с воодушевлением подняла голову. Она обязательно поможет семье по-настоящему и направит все силы на алхимию. Пока она здесь, при Мастере, у нее имелись для этого все возможности. Если бы она создала лекарство от той болезни, то непременно осчастливила семью. Впереди прекрасная жизнь, полная открытий!

— Ада, чувствуешь, сквозит? – проговорил за завтраком Ламлис.

— Правда? – отозвалась Ада. – А я не чувствую. В этой комнате все окна заперты.

— Проверь в коридоре. Не хватало мне простудиться!

Ада тотчас побежала в коридор. Мастер всегда остро чувствовал сквозняки, потому часто просил ее проверить окна.

Поздним утром Мальгалат и Ада завтракали в столовой. Ламлис, как все эльфы в Лапурандии, не спал. Вместо этого он погружался в грезы, находясь в полубессознательном состоянии до четырех часов в сутки. Во время этой медитации он мечтал о разных вещах. Его ученица же спала, как и люди. Когда Ада подошла к нему, эльф сидел за столом. Хотя она и носила траур, это не мешало следовать моде настолько, насколько позволял Мастер. На ней было платье на каркасе с обручами для придания юбке новомодной формы шириной почти в размах рук. Ада гордо расхаживала в этом платье, шурша многочисленными подъюбниками. По этому звуку Ламлис безошибочно определял, когда мисс Гастангс ходила по дому и приближалась к нему.