Книга Алхимия и ее жертвы, страница 56 – Флавия Майер

После слова “друг” братья вновь обменялись лукавыми взглядами. Их ухмылки вызывали у Ады вопросы, отчего она вновь замерла, чуть приоткрыв рот. Мандор рассказывал, что братья прислуживали в разных домах многоуважаемых эльфов, потому не раз видели, как такие подруги скрашивали серые будни одиноких хозяев. Именно в результате таких связей они сами и появились. Их родила женщина-человек, что прислуживала эльфу особым способом. Когда он наигрался с нею, то уволил.

— Да, она пока живет у меня, – кашлянув, твердо заявил Мандор и чуть покраснел. – Между нами нет того, о чем вы сейчас подумали.

— О чем они? – возмутилась Ада и повернулась к Мандору. – Я уже сказала, что мы дружим. Что же такого вы нашли в нашей дружбе?

Ада терялась в мыслях: что такого она сказала? Гевар подошел близко к ней и полушепотом сказали:

— Ты в самом деле не понимаешь, о чем мы? – Ада потупила взор. – В самом деле не знаешь… Мандор, – чуть громче обратился он к другу,– у тебя в доме живет особа, что книгу издала, а узнать кое-что о любви не потрудилась. Как скоро исправишь этот пробел?

Ада метала взгляды то на одного, то на другого полуэльфа. Ей на ум не приходило ни единой догадки.

— Ада, не слушай его, – попытался унять брата Пэлиас. – У него что на уме, то и на языке. Однако прелюбопытный случай: Ада издала книгу, а про то, какие могут быть отношения с противоположным полом, она не знает. Интересно, интересно. Все же она тебе не любовница?

— Довольно вам, – тщетно прятал смущение Мандор, – чушь несете! Она пока прячется у меня, вот и все. Ничего лишнего. Только не проболтайтесь, что Ада у меня. Это секрет, поняли?

Братья покивали, вскоре они попрощались с ними. Мандор облегченно выдохнул. Ада заметила, что его лицо по-прежнему хранило следы румянца. Еще никогда полуэльфийка не ощущала себя так по-дурацки. А ведь Мастер много раз расхваливал ее широкие познания. Зря он так делал.

— Я, наверное, задам глупый вопрос, – обратилась к нему Ада, – но почему им угодно называть меня вашей “любовницей”? Будто в нашей дружеской любви они нашли что-то прелюбопытное.

— У них одни глупости на уме, – отмахнулся Мандор и неловко улыбнулся: – Но Мастер слишком хорошо постарался, раз утаил от тебя подобные сведения.

И они вернулись в гостиную.

Одним вечером Мандор вернулся домой особенно уставшим. Его некогда загорелое лицо осунулось, а зелёные глаза лишились былого блеска. Ада замечала, каким изможденным он приходил домой. Она каждый вечер составляла ему компанию. Все чаще она замечала, как ее сердце требует разузнать причину его волнений. Что же тянуло на дно ее столь преуспевающего друга? Еще никогда ее душа так не болела за ближнего. Мастер часто говорил, что волноваться за других – благодетель, но Ада испытывала более глубокое чувство. Она тянулась к нему, хотела помочь. В последние дни Ада всё больше жаждала его общества и не могла заглушить это чувство. Дружеское расположение не может быть настолько сильным. Будь Мастер жив, она бы спросила у него, что это за душевный порыв.

Ада вместе с Абигаль испекла апельсиновый пирог и приготовила вишневый пудинг. Эти блюда дожидались своего часа. Чтобы принести хоть малую пользу этому дому, Ада также бралась за малую работу. Она расставляла тарелки перед едой, протирала от пыли буфетный шкаф и каминную полку в гостиной. С остальной работой Волтан и Ада справлялись запросто. Ближе к четырем часам, когда Мандор вернулся, Ада подала пирог к чаю, чем тотчас обратила на себя внимание.