Книга Невеста-наследница, страница 113 – Мэдлин Хантер

Возможно, сильный аромат лимона маскировал вкус и запах яда. Неужели кто-то действительно задумал недоброе… Николас пытался успокоить себя, взывал к разуму, но внутренний голос продолжал кричать, что Айрис в опасности.

Он развернулся, спеша отыскать ее.

— Пошлите кого-нибудь на скотный двор. Пусть узнают, не случилось ли чего со свиньями.

— Твой дядя сказал правду. Здесь нет ничего интересного, – объявила Айрис, увидев входящего в библиотеку Николаса. – Он продал лучшие книги.

Николас с рассеянным видом обвел глазами библиотеку. Айрис сняла хлопчатобумажные перчатки и подошла к нему.

— Как себя чувствует твой дядя?

— Не очень хорошо, но, думаю, он поправится. Я послал весточку Уолтеру и Дугласу.

— Он сам этого не сделал?

Николас покачал головой. Потом, стряхнув рассеянность, посмотрел на нее.

— Ты проверила все шкафы? – спросил он.

— Я велела лакею, которого ты оставил со мной, сползать на нижние полки. Большинство пусты. Здесь нет никаких тайных сокровищ.

— Думаю, если бы они были, дядя Квентин давно бы их нашел.

— И продал бы вместе с другими раритетами?

— Возможно. Но он не находил того, что ты ищешь. Иначе сказал бы тебе об этом без утайки. Он честный человек.

— Конечно.

Вот только на самом деле Айрис этого не знала. Николас, как любящий родственник, мог верить в порядочность дяди и в то, что его дед не совершил ничего постыдного. Сама она была не столь высокого мнения о роде человеческом – и особенно о той его ветви, что носила фамилию Реднор.

Но сейчас ей приходилось смириться с очевидным фактом – ее поиски в очередной раз не дали никаких результатов. У Квентина Реднора не было Псалтыри – скорее всего, никогда.

— Ты готова ехать? – спросил Николас. – Мы еще успеем навестить камердинера дяди Фредерика.

Айрис боялась, что из-за болезни Квентина Николас отменит поездку к камердинеру, поэтому обрадовалась его словам. Быстро собравшись, она вместе со своим спутником направилась к выходу. По дороге дворецкий попросил герцога уделить ему немного внимания и что-то прошептал на ухо.

— Позволь мне поговорить с камердинером наедине, – попросила Айрис, как только они уселись в экипаж.

— Мне это не кажется разумным.

— При тебе он ничего не расскажет.

— Наоборот, он охотнее ответит на вопросы, если они будут исходить от меня.

— Из-за уважения к твоему титулу? Потому что его спрашивает герцог?

На это Николас ничего не ответил, но выражение его лица говорило само за себя. «Естественно».

— Ты очарователен в своем заблуждении, – заявила Айрис. – Уверяю тебя, при тебе он ничего нам не скажет – и именно по этой причине.

— Если герцог приказывает слуге отвечать, слуга обычно отвечает.

— Во-первых, он больше не слуга, во-вторых, он никогда не был твоим слугой. Этот человек работал на твоего дядю. А твой дядя был уверен, что его камердинер не станет откровенничать ни с тобой, ни с кем-либо еще. Иначе зачем он назначил еще нестарому человеку такое большое пособие?

— Потому что мой дядя был очень щедрым по натуре.

— Только не к родственникам. Большими пенсиями и пособиями твой дядя заплатил слугам за молчание. Деньги гарантировали, что они не станут отвечать на нескромные вопросы.

— Такой цинизм тебе не к лицу, – упрекнул ее Николас.

— Я знаю слуг гораздо лучше, чем ты, «ваша светлость». Еще раз прошу тебя, дай мне поговорить с ним несколько минут наедине.