Книга В тебе моя жизнь..., страница 405 – Марина Струк

Загорский всмотрелся в Анатоля, и его взгляд не пришелся по нраву Воронину. К чему смотреть на него так осуждающе ему, обманщику и предателю? Он разумно промолчал, зная, какова реакция последует на эти слова, выскажи он их в лицо Сергею, лишь дернул рукой, высвобождая свой локоть из пальцев Загорского.

— Мы поедем после в клуб с Paul’ем, — проговорил Загорский. — Не желаешь составить нам компанию?

— Благодарю, но нет, — мотнул головой Анатоль, и это движение вызвало в нем такой головокружение, что он был вынужден вцепиться в супругу, чтобы не упасть. — Я намерен нынче кое-что предпринять, и это требует… требует…

Он запнулся, запутавшись в словах, разозлился на себя, потом быстро кивнул на прощание друзьям и шагнул к карете, таща за собой жену за локоть. Анатоль толкнул Марину вперед, заставляя ее забраться вглубь кареты. Затем он обернулся к Загорскому и быстро сказал:

— Нынче не могу. Быть может, завтра. Напиши ко мне. Нынче у меня другие планы, — он вдруг зло усмехнулся и, опираясь на руку лакея, забрался в экипаж.

Он понял мои намерения. Анатоль прикрыл глаза. Ну, что ж, тем лучше, не будет более провоцировать меня. Теперь поостережется.

По дороге домой супруги молчали. Хранили молчание они и в передней, и по пути в свои половины. Марина кожей ощущала на себе тяжелый взгляд супруга и понимала, что сегодня ее ждет расплата за свой танец с Сергеем. Она должна была чувствовать себя виноватой перед ним, но как ни странно, чувства вины или сожаления за свой проступок она не могла вызвать в себе, как ни старалась. А ведь, судя по прошлым их скандалам, ей очень необходимо сейчас выглядеть раскаявшейся.

Но ей так не хотелось сейчас притворяться, а уж тем паче, лебезить перед ним. Она планировала сейчас извиниться перед супругом за этот вальс, но сам разговор перенести на следующий день. Ведь Анатоль едва выбрался из кареты и поднялся сейчас по лестнице, настолько он был пьян. Быть может, он сразу же пройдет к себе?

Но нет, не прошел. Марина хотела удалиться в свою половину, но ее супруг двинулся следом и быстро схватил за локоть.

— Ко мне в кабинет, моя дорогая, — со свистом прошептал он, и она предпочла подчиниться.

В кабинете Анатоль сразу же налил себе бренди и жадно отхлебнул из бокала, расплескивая напиток на мундир. Он отряхнулся с чертыханьем и повернулся к Марине. Она думала, что Анатоль ждет от нее извинений, и уж было открыла рот, чтобы их принести, но не успела. Сильный удар ожег ее левую щеку. Она не смогла удержаться на ногах и налетела на этажерку, стоявшую в углу кабинета. Та пошатнулась и с грохотом, столь отчетливым в ночной тишине, упала на пол.

— Voue m'avez promis, ma cherie^[333], — проговорил, чеканя слова, Анатоль. — Faute d'école, ma bonne, faute d’ecole^[334]!

Он замахнулся снова, но Марина, пользуясь его состоянием, выскользнула из-под его руки, чем привела его в еще большую ярость. Он взревел и перевернул одной рукой столик с графинами со спиртными напитками и бокалами. Марина схватила канделябр с незажженной свечой, что стоял на бюро рядом с ней, выставила его перед собой, словно оружие.

— Не подходи ко мне! — прошипела она. — Клянусь, я убью тебя, если ты еще раз ударишь меня!

Анатоль наклонил голову вбок и стал пристально смотреть на нее, словно прикидывая, что ему делать с ней сейчас, с какого боку подойти. Потом шагнул к ней резко. Марина испугалась и замахнулась на него своим оружием, но он легко отбил одной рукой ее удар и выхватил из ее рук канделябр.