Книга В тебе моя жизнь..., страница 115 – Марина Струк

— Я потеряю друга, — возразил ей Арсеньев.

— Нет, не думаю. Он поймет, я уверена. Не сразу, разумеется, со временем, но поймет. А поймет, значит, простит. И потом — ты всегда можешь сослаться на то, что я тебя принудила, ведь я тоже далеко не последнее лицо в этой истории, — со смехом закончила она, подошла к столу и позвонила в колокольчик, призывая кого-нибудь из дворни. — Ты напишешь сейчас ответ, что согласен протянуть свою руку помощи, как преданный друг. И ни слова до поры Марине. Не стоит ей говорить раньше времени, она и так наломала уже порядочно дров. Я ее знаю — опять может учудить что-нибудь, побуждаемая исключительно добрыми намерениями, — Юленька взглянула еще раз на письмо и улыбнулась. — Ах, c'est si romantique, mon cher! Si romantique!^[54]

Загорский снова прошелся от яблони к ограде, покусывая травинку во рту. Затем у самой ограды он в который раз развернулся, чтобы вернуться к этой дичке, выросшей тут без какого-либо ухода человеческих рук, и плоды которой сейчас с таким аппетитом грыз стоявший подле Кулагин.

— Который сейчас час? — спросил он у приятеля.

— Прибавь четверть часа к тому, что я называл тебе недавно, — вяло откликнулся тот. — Господи Боже, если бы я не знал тебя, решил, что ты сейчас почти в горячке.

Загорский резко повернулся к нему.

— Ах, прекрати есть это недоразумение! Это и яблоком-то назвать нельзя — лишь зачаток. Умучаешься животом потом.

— Главное, что не во время нашего дела, — деловито заметил второй полковой товарищ Загорского, поручик Донцев. — Иначе случится конфуз.

Загорский метнул на него сердитый взгляд. Донцев пожал плечами и замолчал. Кулагин, усмехаясь, продолжил опустошать дикую яблоню.

Конечно, они оба могут быть спокойны, ведь это не им предстоит сегодня пойти наперекор своим принципам, выработанным годами. Загорский снова развернулся и пустился в привычный уже путь к деревянной ограде.

Почему так долго? Они уже давно должны быть на месте. Неужели не сложилось? Неужели она опять выкинула коленце?

Нельзя было сказать, что князь встретил известие о собственной ссылке на Кавказ спокойно, несмотря на то, что ни один мускул не дрогнул на его лице, пока командир полка зачитывал указ государя. В его мозгу бешено носились мысли о том, что Марина может окончательно охладеть к нему за это время, что он проведет вне Петербурга. И лишь потом он подумал, как зол будет дед, узнав о произошедшем.

Он намеревался завернуть в Киреевку для последнего перед ссылкой объяснения с Мариной, хоть это и было не по пути, но словно прочитав его мысли, командир полка потребовал его слова чести направиться прямиком к месту назначения.

— Государь и так гневается на вас, поручик. Не испытывайте судьбу более. Служите без нареканий, и я уверен, по прошествии полугода вы сможете подать прошение о пересмотре срока вашего пребывания в Нижегородском полку.

Год на Кавказе. Целый год вдали от нее. Этот срок сводил его с ума — многое могло случиться за двенадцать месяцев. Даже дети вынашиваются за это время.

К большому удивлению Сергея, дед не ждал его на квартире, как предполагал Загорский, и даже не прислал записки. Словно, ему уже было абсолютно все равно, что происходит в жизни его внука, как решил Загорский, и эта мысль разозлила его донельзя в довершении ко всему, что мучило его все это время.