Книга На сердце без тебя метель..., страница 93 – Марина Струк

Боялась ли она графа как того, кто может причинить ей вред, разрушить ее жизнь? Скорее нет, чем да. Лиза боялась того огня, что горячил ей кровь, едва она вспоминала, как он лежал на ней. И как она хотела тогда, чтобы его губы коснулись ее рта. И руки Александра. Она до сих пор ощущала их силу на своих плечах. И помимо воли в голову закрадывалась предательская мысль о том, что для этого человека нет границ в желаниях и стремлениях. Если посягнул некогда на самое святое, что может только быть у дворянина и офицера Российской империи…

В тот день ничего не случилось. Как и в день после. Ни малейшего знака внимания со стороны хозяина Заозерного, даже не прислал человека передать свои сожаления о нездоровье гостьи. Софья Петровна исправно спускалась ко всем трапезам, несмотря на неудобства, и провела вечер в салоне вместе с несколькими гостями охоты, что задержались в имении. И каждый раз возвращалась раздосадованная и не понимающая, что происходит. Ведь Дмитриевский снова затворился в своих покоях, замкнувшись в столь лелеемом им одиночестве.

— Быть может, это оттого, что mademoiselle Зубова отбыла? — размышляла она вслух перед зеркалом, когда перед сном, по обыкновению, искала на лице новые следы своего возраста. Но тут же качала головой: — Du kriegst die Motten!^[124] Но тогда отчего?.. Где же промах?

А Лиза не понимала — то ли радоваться происходящему, то ли злиться на Александра за его пренебрежение к ней, за его равнодушие. И за то, что ни малейших мук совести не испытывал оттого, как поступил с ней тогда, на охоте. Пусть она и сама была виной тому.

Третий же день все переменил. Когда в комнату зашел лакей, несущий в руках маленький комок, так и норовящий выскользнуть из его ладоней.

— O großer Gott! Что это? — удивленно воскликнула Софья Петровна, приподнимаясь на канапе.

Второй лакей шагнул из-за спины первого, державшего щенка в руках, и подал ей послание, которое она тут же развернула.

— Его сиятельство шлет вам в дар это существо, ma chère, — она с трудом скрывала удивление и некоторую брезгливость, когда взглянула на Лизу, сидящую у окна с книгой. — Подумать только!

— Madam mere? — вопросительно произнесла та, ожидая, пока Софья Петровна примет решение. Лиза знала, что мать не выносит собак, опасаясь их острых зубов. И что в ней сейчас идет борьба между собственной неприязнью к щенку, пониманием неприличия подарка и возможностью сделать очередной шаг на пути к их цели.

— Это совершеннейшим образом неприемлемо! — Софья Петровна явно колебалась, не зная, как поступить. Внезапно собака вырвалась на свободу из рук лакея и побежала в сторону Лизы под громкий визг мадам Вдовиной и Ирины. Девушка поднялась с места и сумела схватить щенка прежде, чем тот ускользнул от ее рук.

Он был таким теплым и полным жизни. Лиза чувствовала, как бешено бьется сердечко под ее пальцами, и с каждым его биением в ней что-то просыпалось. И она улыбнулась восторгу щенка, с которым тот завилял хвостиком. Улыбнулась открыто и радостно, как давно уже не улыбалась.

— D’accord, — смирилась Софья Петровна, видя радость на лице Лизы и свет, которым засияли ее глаза. — Мы принимаем сей дар. Подождите в коридоре, милейшие, покамест ответ напишу.

Лиза сперва не слышала Софью Петровну, со смехом наблюдая, как щенок бегает по комнате, то и дело пробуя запрыгнуть на канапе к мадам Вдовиной, но всякий раз падая на ковер. Это был тот самый малыш, которого Дмитриевский показал ей когда-то на псарне. Трудно было не узнать знакомый окрас и своеобразный узор из пятен на его теле.