Книга На сердце без тебя метель..., страница 398 – Марина Струк

Солнечный свет резко ударил в глаза, когда Александр заставил себя выйти из избы на крыльцо.

— Мне нужна телега и сено. За услугу заплачу щедро, — проговорил он громко, стараясь перекричать гул голосов.

За то время, что Александр провел в избе, народу, как ему показалось, только прибавилось. Не послать ли за экипажем в Заозерное? Но на то потребуется время, которым, он, увы, не располагал.

— Даю пятьдесят рублей!

Крестьяне притихли, но отвечать не спешили, несмотря на то, что целый воз сена стоил дешевле в десять раз.

— Шестьдесят рублей! И возница будет из ваших, ваше сиятельство! — крикнул кто-то из задних рядов. Люди стали озабоченно оглядываться. Стоявший у самых ворот высокий рыжий детина, судя по огромным кулачищам скрещенных на груди рук, мог не опасаться возражений и косых взглядов сельчан. — И скотину не возвращайте. Заразы нам не нать.

Александр нахмурился. Он мог заставить этих людей уступить своей воле — отдать телегу и лошадь без всякого вознаграждения. К тому же отец Феодор шепнул, что за исправником в уезд уже послали. Но ждать… ждать было просто невыносимо. Тем более в воздухе все еще витала угроза от собравшихся крестьян, уверенных, что, убив доктора и его подопечную, они отведут от себя опасность.

Он никому не доверил перенести Лизу из избы в телегу, которую рыжий мужик пригнал на двор. Презрел все возражения доктора, суетившегося вокруг больной во время очередного приступа. Когда Лизе стало легче, Александр ступил в горницу и осторожно поднял ее со скамьи, словно боясь сломать хрупкое, почти невесомое тело с безвольно повисшими тонкими руками. Лиза все еще пребывала в беспамятстве, прерывисто дыша, будто на груди у нее лежал тяжелый камень, и он впервые подумал, что не довезет ее в Заозерное живой.

— Мы ехать не в Krankenhaus? — решил осведомиться доктор, отъехав от деревни на изрядное расстояние. На лицо его, почти такое же бледное, как у Лизы, понемногу возвращались краски. Он обеспокоенно взглянул на Александра, который старался удерживать коня рядом с медленно плетущейся телегой. — Это Cholera, граф. Вы сообщить в уезд. Больная — в Krankenhaus. Так быть должно.

— Нет, — отрезал Александр, обернувшись на своих людей. Те по его приказу скакали в отдалении, чтобы избежать риска заражения. Если же доктор будет продолжать упорствовать, ему все-таки придется призвать их для подмоги. — Вы не знаете точно, что болезнь — именно холера… Разве в том случае не должно быть жара? Барышня же холодная, как вода в роднике. Это просто желудочная!

— Глупо говорить! — так же резко парировал Вогель. — Я знать точно! Фройлян болен. Это Cholera! Глупо ехать в ваша земля — все заболеть и умереть. Нужен Krankenhaus.

— Никакого вашего кракена, что бы то ни было! — вспылил Александр, а потом отъехал в сторону и поманил к себе одного из людей.

Его личное касалось только его самого. Доктор прав — подвергать опасности других никак не должно. Следовало позаботиться о своих людях, потому ехать в имение было опасно. Оставался один выход, и Александр твердо намеревался его использовать.

Он не отпустит Лизу. Ни за что. Не теперь, когда она была так близко и так беспомощна. «И ежели суждено ей перенести все это, я буду рядом», — размышлял Александр, безмерно удивляясь собственной решимости. Когда была больна Нинель, он старался отстраниться от ее болезни, возвращаясь только, когда она шла на поправку. Видеть Oiselet^[361] больной и слабой для него было сущей мукой. Потому Александр даже не успел проститься с женой: когда Нинель умерла, он находился в отъезде…