Онлайн книга «На сердце без тебя метель...»
|
— Что-то худое? — Я боюсь! — задыхаясь, прошептала Натали. — Боюсь… Нянюшка всегда пугала нас с Павлом… Всегда пугала… — Чем, ma chère? Чего вы боитесь? — Лиза старалась говорить спокойно, но похолодела от страха, услышав ответ. — Чума! Чума в Москве! Холера! Слово «холера» ввергло Лизу в панический ужас. Она мало что знала об этой болезни, но семь лет назад слышала, как графине докладывали о заразе, косившей крепостных в имении под Астраханью. Лиза даже читала редкие письма-отчеты от местного управителя и, несмотря на отроческие годы, запомнила, как быстро холера забирала жизни. Неудивительно, что именно Лизавета Юрьевна всполошилась, едва услышала о хвори, что разразилась в Тифлисе и снова покатилась к ее астраханским землям. Именовать состояние графини словом «всполошилась» будет, конечно, явным преувеличением: в дом в Хохловском переулке всего лишь доставили записку от ее секретаря. «Долго ли по Волге до Москвы заразе дойти? — в который раз перечитывала Лиза записку. — Посему мой вам настоятельный совет — немедля отбыть из города и затвориться в деревне, выставив на въезде в земли посты. Уповаю на Господа, дабы на сей раз Он вразумил вас. Писано двадцать второго мая года тысяча восемьсот тридцатого, в имении Дары, Коломенского уезда». — Чушь! Ça ne se répand pas aussi vite. La seule chose qui se répand, ce sont les rumeurs,[335] — сердито заявил Григорий. Во время их маленького совещания в гостиной он стоял за креслом жены, положив ладонь ей на плечо. — Я не хочу рисковать. Ни Павлушей, ни своим положением, — тихо, но твердо произнесла Натали. Еще каких-то пару часов назад Лиза бы удивилась ее словам, но нынче, когда уже доподлинно знала от прибывшего по записке доктора о второй беременности Натали, только в смущении опустила глаза к сложенному в руках листу бумаги. — Мы и так уезжаем из Москвы. На дачу, помнишь? — хмуро отозвался Григорий. — Я хочу уехать дальше, — настаивала Натали. — Ежели maman соизволила написать мне, значит, то не пустые опасения, и вы понимаете это равно, как и я. Пусть мы потеряем задаток, пусть сызнова хлопоты, но я хочу уехать как можно дальше от Москвы. Разве не права я, господин Сомашевский? — Береженого бог бережет, — ответил ей доктор, заметно нервничая и явно желая поскорее откланяться. — Я полагаю, для душевного здравия Натальи Михайловны следует избегать crises de nerfs. Кроме того, деревенский воздух будет ей только на пользу. — C’est decide alors![336] — воскликнула Наталья. — Мы едем в деревню. В Муратово! Впервые за последний час на ее щеки вернулся румянец, а глаза так восторженно заблестели, что Григорий не смог отказать. — Деревня так деревня, — проговорил он, нежно касаясь щеки супруги, глядевшей на него снизу вверх. — Надеюсь, за две недели дом успеют подготовить к вашему приезду. — За неделю, — поправила его Натали. — Дмитровский уезд не так далеко, посему ежели нынче же послать с известием, у бурмистра[337] и ключницы будет достаточно времени. Там ведь есть бурмистр, верно? Сколько в деревне дворов? И ключница? Во всех же имениях есть ключница. — Там есть ключница, моя дорогая, — заверил жену Григорий, и она подарила ему радостную улыбку. Доктор тоже вздохнул с явным облегчением, не скрывая своего удовольствия, что дело разрешилось благополучно, а значит, визит его подошел к концу. Лизу же обуревала странная смесь чувств. Она радовалась поездке в деревню, понимая, что для нее будет за благо покинуть душную Москву, тем более в преддверии угрозы холеры, идущей с юга. Но в то же время ее не оставляла мысль, что от имения Дуловых до границы Клинского уезда всего несколько десятков верст. И это так мало… |