Книга На сердце без тебя метель..., страница 316 – Марина Струк

— Господь принимает всех, — проговорила матушка Клавдия. — Даже раскаявшихся душегубцев, коли те готовы принять его в свое сердце и отмолить свой грех. Бог милостив. Разве не тому вас учили, Лизавета Алексеевна?

Услышать собственное имя впервые за долгое время было сродни ожогу. Лиза вздрогнула и резко подняла взгляд на игуменью. В своей исповеди, следуя недавно заведенной привычке недоговаривать, Лиза скрыла имена. Но обращение по уже почти забытому имени ясно говорило сейчас, что для матушки Клавдии ничего не осталось тайной.

— Вы узнали меня, досточтимая матушка?

— Тотчас, как мне донесли, что к нам в ворота постучала особа, желающая встречи со мной. Я видела, как вас проводили в комнаты странноприимного дома. Наблюдала за вами. Узнать вас не составило труда. Несмотря на годы, на память я покамест не жалуюсь.

Игуменья обхватила руками хрупкие плечи Лизы и вынудила ее встать с холодного пола. Потом легонько подтолкнула к одной из скамей.

— Когда мы беседовали с графиней о вашей будущности в стенах обители, я всякий раз напоминала ей слова святого Макария: «Не пострижение и одеяние делают монахом, но небесное желание и Божественное житие». В вас никогда не горело небесного желания, а вид апостольника вызывал неприятие. Посему я бы не могла с легкой душой принять вашего пострига.

— Простите меня, — прошептала Лиза.

— За что? За то, что в вашем сердце горит любовь к миру? Помилуйте, у каждого свой путь, и Господь уготовил вам иной, чем прочила Лизавета Юрьевна.

— Господь ли его творил, досточтимая матушка? — с сомнением в голосе произнесла Лиза и тут же устрашилась своей смелости, когда заметила, как сжались губы игуменьи.

Она снова собиралась просить прощения, но матушка Клавдия знаком приказала ей молчать.

— Господь привел вас сюда, того довольно. Все мы ищем у Него покоя душевного в часы тревоги и нужды. Я дозволю вам остаться в обители, Лизавета Алексеевна, и буду молить Господа, чтобы Он указал вам путь. Но в послушницы покамест не приму, не обессудьте.

Отказ в том, что составляло ее последнюю надежду, стал для Лизы громом среди ясного неба. Снова в голове мелькнуло воспоминание о виденных некогда утопленницах: их страшные лица, тонкие щиколотки под задравшимся мокрым подолом, волосы, словно водоросли, вкруг лица.

— Трудницей приму, — прервала ее темные мысли матушка Клавдия. — Покамест не отступят скорби ваши. Тогда и поглядим, что на ясную голову и покойную душу решится.

Устыдившись своего малодушия, Лиза схватила руку игуменьи и с благодарностью прижала к губам.

— Трудница несет почти те же повинности, что инокини и послушницы. Поблажек никому не дается ни по чину, ни по званию. В обители все равны. Господь различий не делает. Готовы ли трудницей при обители быть, Лизавета Алексеевна?

В очередной раз произнесенное имя стало для Лизы знаком. Впервые за долгое время она могла быть самой собой. Открыто жить под своим именем, без масок, что навязывали ей люди и обстоятельства. Разве могла она отказаться?

— Мирское, что с собой принесли, сдадите на хранение, — продолжала тем временем игуменья. — Кому в подмогу по трудничеству отдам — позже решу. Платье иное имеется? Это почистить бы… Ну, ступайте с Богом, Лизавета, и с моим благословением. Господь даст — через прилежное послушание путь к спасению от мук обретете.