Книга На сердце без тебя метель..., страница 207 – Марина Струк

— Вы не провожаете Василия Андреевича? — спросила она, когда не стало сил долее молчать.

— Вы полагаете, ему необходимы мои напутствия в дорогу? — задал он встречный вопрос, и Лиза все-таки обернулась, чтобы видеть его глаза. Впрочем, вид у него, как всегда, было совершенно невозмутимый.

— Вы должны были остановить его. Ни один здравомыслящий человек не отпустит другого в дорогу на ночь глядя.

— Ни один здравомыслящий человек не путешествует по темноте, — парировал Александр, на пару шагов приблизившись к ней.

Лиза отвлеклась на звук отъезжающего экипажа и потому не сразу заметила этот маневр. А когда взглянула на него, дыхание сразу же сбилось в груди. Он не подошел вплотную — меж ними было еще около двух шагов, но ей почему-то казалось, что Александр заполонил собой все пространство вокруг нее.

— Ваш кузен не мог остаться после случившегося, — заметила Лиза. — Разве вы не понимаете? Пусть даже он был в некоторой степени виновен в том. Иногда наступает такой момент, когда должно благоразумию взять верх над чувствами. Долгу взять верх. Мой отец говорил мне так. А еще всегда напоминал, что старший должен быть мудрее и снисходительнее к младшему. И я бы хотела… хотела, чтобы вы тоже помнили о том. Да, Василь далеко не ангел, но…

— Сожалеете, что Василий Андреевич уехал? — вкрадчиво поинтересовался Александр. — Отныне некому будет переворачивать вам нотные листки или петь с вами дуэтом. Некому будет услаждать ваш слух строчками собственного сочинения… Он вам по нраву? Он ведь иной. С ним всегда благостно, ни уныния, ни тоски… Ваша мать тонко подметила: он — истинный Дионис. Бог безудержного веселья, блаженного экстаза и любви.

Только сейчас Лиза заметила мрачный огонь, которым горели в эти минуты глаза Александра. И радость мгновенно вспыхнула в ее груди. Не ревнуют, если нет никаких чувств в сердце. А ведь именно ревность разъедала сейчас душу ее жениха и плескалась в глубине его глаз.

— Чему вы улыбаетесь? Я и предположить не мог, что вы способны на кокетство, — произнес меж тем Дмитриевский чуть резче, чем хотел, и тем самым вновь невольно оттолкнул ее от себя. Взгляд Лизы сразу стал напряженным, а лицо таким настороженным. А после она и вовсе похолодела, когда он бесстрастно заявил: — Мой кузен писал к вам. Я знаю. Я собственными глазами видел его стихи, посвященные вам. И перед отъездом… Разве он не был здесь? Зачем?

Что Лиза могла ответить, кроме как признать, что Василь поднимался в бельведер попрощаться и извиниться перед ней? И что она сама понимала, какую ошибку совершила, позволив случиться этому разговору наедине.

— Что он говорил вам? — продолжал расспрашивать Александр, и Лиза невольно отступила еще на шаг, чувствуя себя неуютно из-за его мощи и властности голоса. — Что бы Василь ни сказал, вы не должны это полностью принимать на веру. Нет, я не хочу сказать, что он лжет, просто… Он был некогда влюблен в мою покойную жену. И как мне кажется, винит себя в том, что не смог уберечь ее от смерти, от брака со мной… от меня. Как вы знаете, я был виной тому, что Нинель умерла. Моя в том вина и только! Поймите, он видит в вас Нинель, вот причина его влюбленности. А посему стремится защитить. Пусть даже от меня.

— А вы? — не выдержала Лиза. — Вы тоже видите во мне Нинель?