Книга На осколках разбитых надежд, страница 771 – Марина Струк

И тогда он отдался на волю этой кроваво-красной воды, которая жаждала поглотить его… И в голове зазвучал вдруг женский голос, который когда-то настраивал его на самопожертвование, отбивавший словно такт метронома единственные слова «Дрезден… помни о Дрездене…»

Вдруг он почувствовал, как его пытаются вытащить из плена воды на поверхность, чтобы он смог сделать спасительный вдох. Тонкие руки обхватили его плечи. Тонкие, как веточки березы России, откуда она была родом. Но Ленхен была слишком слаба, и только провалилась к нему в воду, как проваливаются под лед. Словно ухватившись за него, она сама стала тяжелой, и поверхность воды уже не держала ее вес. Он видел ее лицо, длинные волосы, развевающиеся в воде будто по порывами ветра, ее глаза…

Он попробовал оттолкнуть от себя Лену, чтобы заставить ее вернуться к воздуху, не дать утонуть вместе с ним, но она обвила руками и ногами его, не позволяя сделать этого. Она покачала головой, когда он с силой дернулся из ее хватки, причиняя боль, и замер, когда увидел в ее глазах, что она хотела утонуть вместе с ним, раз уж так сложилось. От понимания этого у него разрывалось сердце, как и легкие, медленно наполнявшиеся водой.

Первым, что увидел Рихард, когда резко, словно от толчка, проснулся, мелко дрожа от перенесенных эмоций и по-прежнему ощущая боль в груди, было лицо на портрете. Мадонна улыбалась ему через комнату нежной успокаивающей улыбкой Лены, и он почувствовал, как медленно уходит напряжение из каменных мышц, как отступает прочь смесь страха и горя, которую недавно чувствовал во сне. В эти минуты Рихард был рад, что русский капитан смилостивился и оставил ему портрет. Потому что без него, этого воспоминания о Лене, без ее улыбки и светлого взгляда на портрете сложно было даже просто пытаться забыть обо всем прошлом и жить настоящим, Рихард чувствовал это. Как сейчас, когда его до сих пор трясло от реальности недавнего сна и эмоций, прожитых и в яви, и вне ее.

До рассвета еще было время, но возвращаться ко сну Рихард не захотел, боясь снова вернуться в тот кошмар, где он тонул и утопил вместе с собой Лену. Встал с дивана и принялся за гимнастику, стараясь разминать руку, как когда-то советовал делать доктор в госпитале у Либерозе. Но в голову то и дело лезли и лезли воспоминания о прошлом дне и визите русских.

Что хотел здесь найти этот русский капитан? Зачем он приезжал сюда? Неужели просто взглянуть на замок и забрать ту кружевную вещицу?

И эти мысли тянули следом другие, которые он не хотел даже мельком видеть в своей голове — о прошлом Лены, о ее возможной близости с этим суровым русским. Поэтому Рихард попытался думать о чем-то ином, что могло бы заставить забыть и об странном визите, и возможной связи Лены. И неожиданно для себя принял решение уехать из Розенбурга сегодня же днем. Хватит уже откладывать неизбежное! Он едва не угробил Адель своей нерешительностью и чуть не потерял картину. И вообще нужно было запаковать портрет гораздо раньше, не потакать своим слабостям!

И вдруг замер удивленный, заметив деталь в портрете, которую прежде не замечал. В нижнем левом углу за рамкой виделся уголок бумаги, словно кто-то сделал тайник в этом месте, надеясь что-то сохранить втайне или на память. Рихард ожидал увидеть записку, возможно, даже из прошлого века — кто знает, что за тайны может скрывать эта картина. Но это оказался банальный кусочек настоящего — смятый билет на поезд по маршруту из Фрайталя до Эссена, датированный январем этого года.