Книга На осколках разбитых надежд, страница 703 – Марина Струк

О том, как быстро русские организовали расчистку города и окрестностей от трупов и других следов войны. О том, что до сих пор не работает ни канализация, ни водоснабжение, а кое-где даже нет электричества до сих пор. Поэтому раз в два дня привозят во Фрайталь бочки с питьевой водой, и всем приходится набирать ее в канистры, ведра и огромные бидоны, как в старые добрые времена. До сих пор остро стоит вопрос с продовольствием, но русские умудрились и здесь удивить местных, наладив подвоз и выдачу запасов со складов по талонам, и при этом паек был даже выше, чем тот, что получали в последние месяцы рейха.

Лена узнала от Гизбрехтов о бригадах разборов развалин из числа женщин и подростков, которые разбирали развалины домов, чтобы получить целый кирпич, пригодный для последующего строительства. Одна из таких бригад через несколько дней после того, как Лене стало лучше, раскопала дверь в подвал дома на Каролиенштрассе в Дрездене, за которой окажется несколько десятков трупов жителей дома, задохнувшихся от нехватки воздуха. В самом дальнем закоулке этого подвального помещения нашли тело Матиаса Мардерблата, убитого выстрелом в голову. Его убийца — шупо в черной форме со значками отличника службы и партийными отличиями, пережил свою жертву всего лишь на несколько часов в ночь бомбардировки Дрездена и умер долго и мучительно в отличие от своей жертвы.

— Я похороню его сам, — решительно заявил Пауль, привезший тело Матиаса из Дрездена в ручной тележке. Об этой находке в доме на Егерштрассе узнали совершенно случайно, когда в очередной раз, следуя просьбе женщин, немец побывал в городе на Каролиенштрассе и нашел на развалинах дома записку с информацией о находке в подвале и о том, где можно найти тела, пока их не погребли в общей могиле.

— Вам не стоит видеть, какой он сейчас, — добавил Пауль. — Помните его тем мальчиком, которым знали когда-то. Потом, когда можно будет без опаски выходить из дома, я отведу вас к его могиле, чтобы вы оставили на нем камешек. Знаете этот еврейский обычай? Мне рассказали о нем в лагере. Камешек — как знак, что вы помните о мертвеце в могиле, как кусочек вашего чувства к нему.

А вот тело Эдны так и не нашли. Она словно растворилась в зареве огня, что полыхал в дни той ужасной бомбардировки Дрездена. Но Кристль запретила писать ее имя на табличке на могиле, где погребли ее брата. Как и имена остальных членов семьи Мардерблат.

— Мы не знаем доподлинно, жива она или нет. Как не знаем этого и о других членах ее семьи.

— Мама, это пустые надежды, — уверял ее Пауль. Лена слышала через стену, как они ссорятся, и жалела о своей слабости, которая все еще держала ее прикованной к постели, а значит, мешала поддержать Кристль в этом споре. — Ты не знаешь, что творили в лагерях. Если их увезли тогда в лагерь, похожий на Аушвиц, то… Господин Мардерблат и его супруга были слишком старыми. В их возрасте в лагере не проходили сортировку!

— Не хочу об этом слышать! — отрезала немка в ответ на это. — Пока мы не знаем точно, мы не будем никого хоронить раньше времени из тех, кого потеряли во время войны.

— Это ведь Вилли, да? Ты сейчас не Мардерблатах так печешься, а о нем, о Вилльяме! Ты все еще ждешь, что он объявится, да? А он умер там, в России, слышишь? Сдох, потому что был нацистским ублюдком!