Онлайн книга «На осколках разбитых надежд»
|
— Есть малое зло, русская, и большое зло. Так же как и счастье, — ответила на это баронесса, открывая глаза. На мгновение Лене этот взгляд напомнил Рихарда во время их последней встречи в парке Розенбурга, и сердце снова сжалось от отчаяния и тоски. Ей ни за что не переубедить баронессу. Она прочитала это в ее взгляде. Но все же согласилась помочь ей и взялась за ручки коляски, когда та попросила отвезти в дом. Все еще надеясь на что, немка уступит ей, раз попросила бумагу и грифель, которых у Лены не было с собой в сумочке. — Тебе нечего бояться сейчас. Я клянусь тебе самым дорогим, что у меня есть — жизнью Рихарда, что в замке тебе ничего не угрожает. Наоборот — в моих интересах держать тебя подальше от гестапо и молиться, чтобы они не нашли тебя, раз уж ты жива и здорова. Замок почти не изменился за то время, что Лена не была здесь. Только стал суровее и мрачнее из-за полумрака, царившего в комнатах под прикрытыми ставнями окнами. И ощущение заброшенности, которое Лена ощутила при взгляде на внешний вид замка, только усилилось внутри его стен. Кресла и диваны были накрыты чехлами, а на лакированных поверхностях буфетов и столиков Лена с удивлением заметила пыль. В прежние времена за такой беспорядок Биргит, помешанная на идеальной чистоте, не отказала бы себе в удовольствии отвесить несколько пощечин русским служанкам за малейший намек на беспорядок. Поэтому в замке обычно не было ни пылинки. — Биргит оставила свою должность после смерти Ханке, — словно прочитав ее мысли, произнесла еле слышно баронесса, пока Лена везла коляску в единственную комнату в длинной анфиладе, где горел огонь в камине. Видимо, в ней и жила сейчас баронесса, переехав вниз из своих апартаментов на втором этаже. Немытые пары со потеками кофе на белоснежном фарфоре громоздились стопками на столике. На диване смятая неприбранная постель. Радиоприемник, перенесенный из другой комнаты, чтобы хозяйка замка могла слушать музыку или сводки с фронтов. И горка лекарств на этажерке у окна, в том числе морфин, который Лена тут же отметила невольно взглядом. И сердце сжалось помимо воли при воспоминании, как мама когда-то принимала его от болей. Значит, баронессе уже ничего не помогает, кроме него. Значит, болезнь берет свое и яростно вгрызается в ее тело раковой опухолью. — Смерть моего брата стала последней каплей для нее. Она ведь всегда любила его, с самых юных лет. Потому и пошла служить в нашу семью, чтобы быть ближе к нему. Я всегда это знала, а Ханке даже не догадывался об этом. Мужчины! О, если бы ты знала, как она проклинала тебя тогда! Даже говорила, что если бы знала, где ты находишься, то с удовольствием убила тебя своими руками, невзирая на предупреждения оберштурмбанфюрера и последствия, которые он обрушил бы за это. Биргит сейчас надзирает узниц в женском лагере. И Господи помоги тем русским, если они там! Не завидую я их участи. Когда Биргит вызвали как свидетеля на суд, я думала, что ее месть за Руди заденет и Рихарда, настолько она горела яростью мщения… Но Лена почти не слышала ее. Ее глаза нашли знакомые фотокарточки в серебряных рамках. В том числе ту самую, на которой когда-то она оставила кровавый отпечаток в свой первый день под крышей Розенбурга. И все, что волновало ее сейчас больше всего, был только Рихард. |