Книга На осколках разбитых надежд, страница 376 – Марина Струк

— Я не думаю, что он по-прежнему где-то здесь, — сказал Иоганн, заряжая ружье уверенно и быстро. — Он понимает, что когда его найдут, то ему неслыханно повезет, если убьют сразу. Вряд ли Цоллер спустит потерю своих людей.

— Я не понимаю… — произнесла Лена несмело, решившись наконец-то.

— Ты, наверное, не видела из своей комнаты, — проговорил Иоганн, сжав ружье перед грудью с воинственным видом. Он кивнул Лене на ручки коляски, потому что не мог управлять коляской с оружием в руках, и Лена поспешила выполнить его молчаливую просьбу. — Только не быстро вези меня. Чтобы я успел отреагировать, и поляк не сумел выстрелить первым.

Лене с трудом удалось сдержать удивление этим словам. Только сильнее сжала ручки коляски.

— Я знал, что так будет. Я говорил Рихарду, что не стоило оставлять поляка в доме. Надо было отдать его Цоллеру сразу же. Какие могут быть процедуры и правила в этом случае? Невелика потеря ради нашего спокойствия. Его бы отпустили из гестапо, если он невиновен. Но нет, Рихард решил иначе, и вот теперь мы пожинаем плоды его решений! Я был в библиотеке, когда поляк взломал оружейный шкаф. Это меня и спасло. В отличие от Штефана и солдат. Разве ты не слышала выстрелы?

— Слышала, — подтвердила Лена. — Но я подумала, что это Штефан стреляет ворон. Он грозился сделать это на днях.

— Нет, увы, это был не он. Проклятый шпион томми! Нам дорого обойдется все это! — хлопнул от злости Иоганн по своему колену, а потом так резко остановил коляску, положив ладонь на колесо, что Лена больно ударилась ногой, не успев замедлить ход. На нее он даже не смотрел, когда говорил быстро и отрывисто. — С минуты на минуту в Розенбурге появится Цоллер со своими собаками из гестапо. Я хочу, чтобы ты сказала, что была со мной в библиотеке, понятно? Я буду говорить именно это, Лена. Иначе он отыграется именно на тебе. Мы все были здесь, когда поляк начал все это. Но тебя здесь не было. Не услышать крики Биргит, когда Войтек застрелил Штефана, было просто невозможно. Я не знаю, где ты была. Я не знаю, связана ли ты с Войтеком. Но ты тут, у тебя нет алиби, и ты сильно рискуешь. Нет, не говори ничего! Не хочу ничего знать. Самое ужасное — разочароваться в ком-то, избавь меня от этого, прошу тебя… И еще — иди наверх и надень свой фартук. Я не понимаю, почему Цоллер не обратил внимания на то, что на тебе нет знака, но сейчас он определенно не будет таким рассеянным.

Только сейчас Лена в ужасе поняла, что все это время была в платье, на котором действительно не было знака OST. К ее счастью, на этот раз ей сошло это с рук, но больше испытывать судьбу не стоило. Поэтому она оставила Иоганна в холле, где он занял позицию прямо в центре комнаты, где ему были видны двери на улицу, в комнаты и в кухню, а сама поспешила в комнату Рихарда, где бросила фартук с нашитым знаком.

Странно, но фартук лежал не в углу, где Лена его оставила. Теперь фартук белел на темных узорах восточного ковра. Он все еще был неприятно влажным, но Лена спешно нацепила его, едва не запутавшись в лямках. А потом вспомнила о книгах, которые Рихард оставил в комнате, как сказал ей когда-то, и, испугавшись, решила перепрятать их в одном из ящиков комода. А вот карты с пометками на побережье Средиземного моря и Сицилии не было нигде. Кто-то забрал ее, и Лене казалось, что она точно знает, кто это мог сделать. Войтек поднимался сюда, в спальню Рихарда, за саквояжем. И это значит, что он видел и фартук Лены, и письма Рихарда, стопкой спрятанные между книгами, и карту с пометками.