Книга На осколках разбитых надежд, страница 288 – Марина Струк

— Это там ты оставлял данные о заводе в ….

— Да, именно там, — не стал увиливать Войтек. — Я не настаиваю, Лена. Я просто прошу. И пойму, если ты откажешься. Это очень большой риск…

— Я не откажусь.

Решение пришло быстро. Она знала, что поможет Войтеку еще до того, как он закончил свою просьбу. Потому что чувствовала, что должна помочь любыми средствами, чтобы поскорее закончить войну. И если англичане могли это сделать, если они союзники ее страны, она сделает все ради этого. И конечно же, не отступит сейчас. Чтобы хоть как-то загладить свою вину перед родиной и притупить острое ощущение, что она предает близких людей, живых и мертвых, из-за преступного чувства к Рихарду.

— Ты же понимаешь, что это не совсем безопасно, — проговорил Войтек, глядя ей в глаза. Лена только усмехнулась в ответ. Знал бы поляк, что она не просто сидела, сложив руки в оккупации, не говорил бы так. Ей не привыкать быть осторожной и постоянно контролировать все, что происходит вокруг, при этом стараясь быть неприметной для немцев. Ее хрупкое телосложение и малый рост были отличной маскировкой. Кто мог заподозрить, что юная девушка с широко распахнутыми будто бы от страха глазами способна носить на своем теле листовки или бланки паспортов, опасно балансируя на грани?

— Я сделаю это, — твердо повторила Лена. — Посылка большая?

— Это всего лишь небольшая записка, — пояснил Войтек. — Я расскажу, что нужно сделать.

Поляк помолчал немного, а потом сжал легко ее руку чуть пониже локтя в знак благодарности и кивнул коротко без лишних слов. Они оба понимали, что Лена рискует, соглашаясь передать информацию, которую удалось разузнать Войтеку. Он не сказал ей ничего из того, что написал британцам, а Лена не стала спрашивать. Она помнила еще по прошлым дням работы с минской группой, что чем меньше ты знаешь, тем меньше скажешь на допросах в гестапо. Поэтому все, что ей было нужно знать — это место, где она должна была оставить записку и где забрать ответ, если такой был.

Вот так Лена стала связной между неизвестным ей человеком в уютном домике с красными деревянными ставнями на Вальдштрассе и Войтеком, собирающим информацию с иностранных рабочих. Она никогда не интересовалась, кто он, и как сложилось так, что он связан с Британией. Она ни разу не видела жителя этого домика за все месяцы, что ходила на Вальдштрассе. Просто раз в десять дней оставляла записки в указанном месте в саду под большим глиняным вазоном, в котором в середине марта зацвели крокусы и гиацинты, и забирала ответ через несколько часов, когда возвращалась из города. Войтек был прав — ускользать на пару часов от Урсулы и Айке было совсем несложно. Чувствовала ли она угрызения совести, что обманывает немок и нарушает обещание, данное Рихарду? Нет, совсем нет. И потом — что может случиться в городе, когда кругом на улицах встречались прохожие? Лене нужно было хотя бы в малом, по капле, но помочь приблизить победу в этой долгой жестокой войне. И ей очень хотелось надеяться, что известная поговорка про камень и воду, была истинной.

Мечты Лены и Катерины, что неудача нацистов под Сталинградом, приблизит конец войны не оправдались. Месяц сменялся месяцем, уже зазеленела первая листва за окном, но ничего не происходило. Лена слушала каждый вечер сводки Вермахта по радио, но не могла понять, правду ли говорят немцы, когда передают о своих успехах на Восточном фронте. По информации нацистов, советские войска двинулись в наступление под Харьковом, но прогнозы, которые печатали в газетах, предрекали очередной провал Красной армии, подобные тем, что случались раньше. «Немецкая армия непобедима», гласили заголовки и твердили по радио, и взятие в марте Харькова немцами только подтвердило эти слова, к огромному разочарованию Лены.